Казанцев взглянул на буфет:

— Почему он там разливал по бокалам?

— Там удобно и безопасно — шампанское всё-таки.

— Что произошло дальше?

— Простите, мне можно сказать?

Все повернули головы к молодой горничной, стоявшей, вместе со второй от нас сбоку-сзади, и так как никто не препятствовал, девушка продолжала:

— Когда хозяин поднес бокалы с шампанским гостям, я уже расставила закуски и госпожа мне разрешила идти.

Девушка, чуть улыбнувшись, взглянула на генерала; для меня, посвященного, сделалось ясно — она хочет напомнить о рассказанном ранее на допросе.

Казанцев принял эту игру и бегло произнес, словно отмахиваясь от ненужных ему сообщений:

— Так-так, и когда вы выходили все приступили к трапезе.

— Нет.

Генерал удивился слегка:

— Тогда я не понял.

А я всё время искал возможности разглядеть перстень на руке адвоката, но руки тот держал пока для меня неудобно.

— Кушать не стали, — сообщила горничная, — потому что госпожа попросила подойти к окну и посмотреть на работу садовника.

Я вздрогнул — женщина вскрикнула, поднявшись из кресла:

— Почему надо слушать служанку, когда мы сами можем об этом сказать?!

Лицо ее стало еще бледнее, дыхание сделалось неестественно частым, и сама сцена выглядела неестественной от случившегося пустяка.

Генерал, изобразив добродушие, примерно так и ответил:

— Пустяки, мадам. Теперь попрошу, господа, подойдите к окну, как тогда это сделали.

Люди неуверенно задвигались, хозяйка, чуть задержавшись, пошла вслед за мужчинами.

Через несколько шагов, оказавшись у окна, они вопросительно повернули к нам головы.

— А где стоял ныне покойный?

Мужчины поглядели друг на друга, затем сосед-помещик проговорил адвокату:

— Друг мой, покойный стоял на вашем месте, а вы на шаг сзади.

— Да-да, — засуетился тот, — а вас, мадам, я пропустил вперед.

Еще немного движений и группа окончательно установилась: впереди у окна стояли супруги — роль банкира играло пустое место — за ними адвокат и помещик, который оказался в сей композиции самым задним.

Но мне показалось, адвокат в сыгранной мизансцене держит себя неуверенно.

— Сколько, примерно, времени вы там стояли?

— Позвольте, — начал адвокат, — мы обменялись несколькими фразами...

— Я помню, — поддержал сосед, — и могу их даже произнести.

— Секунду, — Казанцев вынул, прятавшиеся за полой пиджака, на цепочке часы, — сделайте всё мысленно: от момента, когда подошли к окну, до момента, когда двинулись обратно. Начали!

Я стал про себя отсчитывать секунды.

Сигнала остановиться не было...

И досчитал до шестнадцати.

Генерал, глядя на циферблат, хмыкнул и поинтересовался еще — все ли вместе вернулись к столу.

Последовало подтверждение от обоих мужчин, а женщина, похоже, после своей гневной вспышки, ощутила апатию, или делает вид — расчетливо полагая, что не следует лишний раз открывать рот.

Я опять обратил внимание: молодая горничная пристально за всем наблюдает, а ее старшая товарка, стоящая рядом, но ближе к хозяйке, сцепила руки на груди и напряглась, словно желая создать преграду между госпожою своей и нами, а лицо — глаза мои сами отошли в сторону — холодок в нем не из этого мира.

Казанцев спрятал часы.

— Что ж, подведем кое-какие итоги. — Он направился к окну, где вот только стояла публика, и, не дойдя немного, повернулся, заняв удобную для наблюденья за всеми позицию. — Вы, сударыня, встали последней из-за стола, предварительно предложив остальным подойти к окну.