— И даже весьма, — поддержал адвокат.

Я встретился глазами с дядей... он отрицательно повел головой.

Значит, перстень у адвоката не тот — значит ли, что его можно вывести из подозрения?..

Я не успел обдумать, так как Казанцев нанес свой главный удар.

— Кроме денег существовал и личный мотив — ваша любовной связь. — Он посмотрел на помещика. — Квартира в Бортниковом переулке — будете отрицать? Тогда вас, и вас, сударыня, просто опознают прислуга и тамошний управляющий. Настаиваете на опознании?

Воцарилось молчание.

И даже адвокат несколько стушевался.

Он, впрочем, и пришел в себя первым:

— Позволю себе заметить, что механическое объединение фактов создает ложную значительность обвинения. Рассмотренные в отдельности, а факты ваши не связаны друг с другом, в отдельности они не выглядят убедительными. Молодая женщина того же примерно роста и с тем же цветом волос встретится вам каждые пять минут на всяком московском гулянии. Деньги мадам — около ста тысяч рублей в ценных бумагах — достаточны, чтобы не рисковать преступлением. А если б ради любовных связей сейчас убивали... ну право, генерал, вам бы трупов не сосчитать.

— Складно, — похвалил тот, будто и вправду ему понравилось. — Только приметы покупательницы книги о ядах едва ли напомнят суду праздничное гулянье. И сама книга — как она здесь оказалась? Вы упустили сей важный факт. Еще вот: сегодня мне доставили сведения из Государственного заемного банка о закладной, — он показал рукой на помещика, — имения вашего, сударь, именья. Сумму публично оглашать не стану, но немаленькая она, и имеется уже просрочка по оплате процентов. Еще штришок: вы дважды приезжали на квартиру один и проводили там около двух часов. Такие вот детали.

Он посмотрел на адвоката — во взгляде не скрылось пренебрежение.

Я слышал, что главная черта адвокатской профессии — не сдаваться ни при каких обстоятельствах, и сейчас стал тому свидетелем.

— Господин генерал, выходит, однако, что у вас отсутствует конкретный подозреваемый. В равной мере убийство могли совершить двое: мадам — когда шла к окну вслед за мужчинами, и наш общий друг, стоявший сзади всей группы — здесь маленькое расстояние до бокала покойного.

Я сразу понял изъян в возражении адвоката, а Казанцев объявил его вслух.

— Само исполнение не играет существенной роли. Важен общий мотив — избавиться от мешавшего мужа и завладеть его состоянием. Важно тут, что использован был особый рецепт приготовления яда: некие добавки убрали симптомы отравления — рвоту и головную боль. А дело будет представлено в суд как хорошо продуманный план, осуществленный совместно, — он указал на любовную пару, — вами, сударь, и вами.

Помещик, вскинув голову, посмотрел в лицо генералу.

— Только мной, она ничего не знала.

У женщины искривились губы, она потянула ртом воздух... но не промолвила ничего, качнулась вперед, снова схватила ртом воздух...

Дождь закончился, ветер разогнал облака и в комнату влился солнечный яркий свет, лицо молодого помещика выглядело спокойным, и показалось мне — даже с оттенком торжественного.

Казанцев заговорил не сразу.

Потер лоб, что-то обдумывая.

— Хм, добровольное признание многое значит.

Опять подумал, а я почувствовал — все очень боятся нарушить наступившую неестественную тишину, и будто она оставляет еще кусочек прежней нормальной жизни.

Генерал принял решения:

— Сударь, в силу вашего признанья вины, я могу не брать вас под строгий арест и ограничусь арестом домашним — поднадзорным, разумеется. Завтра в одиннадцать извольте быть у меня, за вами приедут.

Он решительно направился к выходу.

Дядя, проходя мимо окон, взглянул на уже распахнутое солнцу небо.