— Прекрасно-прекрасно, мы сейчас продолжим.

Как раз принесли кофе, гостья замолчала, и кажется, чуть успокоилась.

Дядя, поведши ноздрями, похвалил слугу, что хорошо сварено.

— Сейчас попьем и продолжим. У американцев есть хорошее выражение: «Еще не вечер».

— Это, скорее, английское.

— Да? Значит, они просто украли. И у вас, очень возможно, просто украли. Мы разберемся.

Кофе... где дядька его достает, надо потом спросить; я не очень большой до кофе любитель, но сейчас вкусно невероятно.

Гостье тоже понравилось, но главное — последние слова дяди, щечки ее даже немного порозовели.

— М-м, продолжим. Что там за заявление на вас в полицию?

— На следующее утро мне в гостиницу приносят вызов в полицию, я сразу иду в указанный участок и читаю ее заявление: «я пыталась уничтожить завещание и оторвала от листка кусок».

— Оригинально.

Девушка посмотрела на дядю с надеждой убедиться, что ей верят, потом на меня:

— Вы же не думаете, что я способна, что я могла...

— Конечно, не думаем, — отмахнулся дядя. — Еще кофе?

— Нет... да, немного.

— Потребовали, чтобы вы написали объяснительную, да?

Девушка кивнула, отпивая из чашки.

— Потом отправились к графу.

— Да, он был на похоронах, дал мне свою визитную карточку.

— Опишите эту особу. И что она еще говорила?

— Почти ничего. Во время похорон и поминок — почти ничего. Теперь мне кажется, вид у нее был совершенно равнодушный, и она только и дожидалась показать мне завещание. Лет она тридцати, незамужняя.

Девушка подумала — еще что сказать, не нашлась и дернула слегка плечами.

— Откуда дамочка эта взялась?

— По рекомендации кого-то из сослуживцев дяди. Работала гувернанткой, дети подросли... ну, не рвала я это завещание!

В глазах ее блеснули слезы.

Дядя засуетился и через минуту принудил девушку выпить маленькую рюмочку коньяку.

— Так-так, вы, милая, сейчас отправляйтесь в гостиницу... или по Москве погуляйте, это лучше еще. А мы займемся планом расследования, посоветуемся с одним жандармским генералом, вас же будем привлекать к делу по обстоятельствам. Никуда не уезжайте, разумеется.

Как только взбодренная несколько гостья ушла, дядя засобирался к Казанцеву.

— А ты, Сережа, поезжай к тому нотариусу, вот фамилия на бумажке, узнаешь его адрес... да, в ближайшей нотариальной конторе — они знают друг друга. Скажешь — по просьбе генерала Казанцева просишь показать копию... да уж не затруднись и перепиши ее, и подробности визита той дамочки.

— А встретимся?

— Давай там же, у Гурьина... в половине второго, давай.

Через полчаса уже вхожу в дорого меблированную приемную нотариуса, тот занят с посетителем и помощник нотариуса просит подождать, предлагает любезно кофе или чаю.

Я отказываюсь и сажусь, просмотреть заодно газету.

И сразу почти натыкаюсь на сообщение из Америки, о том что Алан Пинкертон провел очередную успешную акцию, на этот раз по задержанию опасной банды, похитившей огромные деньги при их железнодорожной перевозке.

Эх, опять нужно забегать вперед, так как нельзя не рассказать об одной важнейшей и буквально трагической истории.

Убийство Авраама Линкольна.

Оно произошло в апреле 1865 года, в ложе театра, куда просто вошел один из артистов и выстрелил президенту в голову. Четырьмя годами раньше Алан Пинкертон, который обеспечивал охрану Линкольна, предотвратил покушение на него в Балтиморе. Но кто-то наболтал, что покушение было фиктивным — Пинкертон устроил всё, чтоб отличится. Президент вскоре отказался от услуг знаменитого агентства, у него существовала какая-то незначительная охрана, но квалификация людей Пинкертона была высочайшая: превосходная наблюдательность, быстроте и точности стрельбы позавидовал бы любой ковбой.