Мы сначала идем в собор — помолиться и поставить свечки.

Расходимся там... каждый думает о своем.

И снова встречаемся на ступеньках у входа.

— Как хорошо здесь, нетягостно, — говорит Настя. — У нас на Невском кладбище всё плиты-плиты, знаменитости разных значений, давит, в ушах звучит — их нет, их нет.

— А здесь, будто мы вместе все.

Она согласно кивает.

Мы идем по нешироким мощенным дорожкам, я в роли гида, небо ясное над головой — синева, уходящая в бесконечность.

Много деревьев, высокой травы — в них птицы, отрывки пения там и здесь.

— Сережа!

Я поворачиваюсь...

— Павел Дмитриевич! Здравствуйте, а я думал, вы в Париже.

Граф Киселев. Я знаю его с детства, он воевал с моим дедом, был одно время его подчиненным. Выглядит в свои семьдесят два удивительно бодро. Один из самых замечательных людей России, как говорит о нем папенька. Похоже Строганову — великолепен и в военном и в административном деле, человек у него на первом месте — любой, пусть самый маленький. Граф подал проект освобождения крестьян еще Александру I, кажется, в 1816-ом. Авторитет огромный имел и у Николая I, да вот «новому» не угодил и отправлен послом в Париж. Впрочем, угождать граф всегда почитал за низость.

— Так ты закончил университет?

— Да, свой физмат.

Настя представляется и кланяется.

— Что делаешь сейчас?

— Болтаюсь пока при дяде.

— Дядя твой проходимец, как только его удавы не съели. Он был заездом ко мне в Париж.

Слуга сопровождающий скоро подходит и произносит неслышное нам графу.

— Хорошо, отправляемся. Взглянул, вот, на близкие могилы и можно ехать. Теперь, Сережа, рад буду, если соберешься ко мне в Париж.

Прощаемся.

Настя поражена такому знакомству.

Задумывается... в глазах угадывается: «Может, действительно, получится что-нибудь».

— Интересно, Настя, что она показывала вам подлинник завещания... извините, якобы показывала, а не нотариально заверенную копию. Дама ведь очень неглупая. Зачем показывать без свидетелей оригинал, не понимаю.

— Представьте, дядя написал мне, примерно через месяц после приема на службу, что она очень умная, всё схватывает на лету, вообще — находка.

С полчаса мы ходили по знаменитому нашему некрополю, и когда покидали его уже выходя из монастырских ворот, мне стала ясной цеплявшая внутри мысль, не желавшая доселе себя показывать.

Я назвал извозчику адрес того самого нотариуса.

— И как можно быстрее — прибавлю, — Настя удивленно взглянула. — Сделаем одно маленькое важное дело, а потом отобедаем где-нибудь.

На обратном пути сирень снова отвлекла от всяких мыслей, и красоту такую признал бы любой житель тропиков, где растет что угодно причудливое.

В естественных науках главный вопрос — «как». Как, например, сделать, электрогенератор определенной мощности, или как провести химическую реакцию, которая из недорогих компонентов давала бы новый нужный элемент.

Математика, конечно не отказываясь от вопроса «как», но очень любит вопрос «почему», это развивает дотошность, которая вот сейчас именно привела меня к простенькой, но малозаметной для тренированных в других науках людей.

Я прошу Настю подождать меня в экипаже и устремляюсь внутрь нотариальной конторы.

Помощник предупреждающе вытягивает руку, я понимаю, что у нотариуса клиент, но останавливаться не собираюсь.

На меня смотрят с недоумением, я даже не закрываю дверь за собой и прошу — «очень нужно» — выйти нотариуса со мной в приемную, извиняюсь перед клиентом — это не более чем на полторы минуты.