— Да никто тебя не собирается поить, — возразил Рейф и настойчиво сунул кружку ей в руки. — Я размышляю. Страсть как не люблю заниматься этим в одиночку!

Она улыбнулась и мягко отвела его руку с кружкой.

— Предпочитаю размышлять на трезвую голову. Но если не секрет, о чем же ты думаешь?

— Спокойной ночи, Бэнкрофт, — окликнул Рейфа мистер Грэм, только что закончивший вместе с Рональдом укладывать в повозку привезенный на торжества свой обеденный стол.

Рейф весело помахал им рукой:

— Спокойной ночи, Грэм. Да, чуть не забыл — хочу завтра с вами потолковать. Если утром, часов в десять?

— Давайте лучше в полдень. Завтра утром мой сын, Том, читает стих в школе. Я ему пообещал прийти послушать.

— Ладно, тогда в полдень. И принесите… — замявшись, Рейф покосился на Фелисити, — ну, то, о чем мы с вами говорили.

Фермер изумленно уставился на Рейфа, но кивнул и поудобнее уселся на козлах.

— Хорошо, принесу.

— Что он должен принести? — поинтересовалась Фелисити, пристально глядя на Рейфа.

— Ты уверена, что способна в таком состоянии размышлять? Меня всегда озаряли великие идеи, когда я промывал слоновьи бивни.

— Не волнуйся, в таком состоянии я соображаю вполне сносно. Так что должен принести Грэм?

— Так, штуковины разные.

Рейф снова сунул ей кружку с элем и побрел к порушенной конюшне.

— Какие еще штуковины? Фигурки? — предположила Фелисити, следуя за ним в надежде, что Рейф не повалится лицом вниз в один из костров — потухших, но все еще полных горячих углей.

Рейф остановился, медленно повернулся к ней и ухмыльнулся:

— Замечательно… У тебя она прелестная.

— Прелестная — что? — нахмурилась Фелисити.

— Фигурка.

Девушка покраснела. Двусмысленные улыбочки Рейфа выбивали ее из колеи, даже теперь, когда он, судя по всему, прилично заложил за воротник.

— Понятно. Спасибо.

— Зачем ты танцевала вальс с графом Резвунчиком?

— Потому что он меня об этом попросил и еще потому, что мы знакомы с двух лет. И не надо придумывать ему глупые прозвища.

— Знаю. — Рейф облизал губы. — Шутка не удалась. Приглашаю тебя на вальс.

— Твои менестрели вроде бы играют деревенский танец…

— Верно. Впрочем, какая разница…

Он шагнул к ней, взял за руку и медленно вовлек в кружение танца, стараясь попадать в такт, в то время как Фелисити изо всех сил пыталась не расплескать кружку с элем, которую почему-то продолжала держать в руке. Рейф умел танцевать, и хотя, семеня по двору в сгустившихся сумерках, они выглядели весьма нелепо, из оставшейся за столами подвыпившей публики мало кто обращал внимание на парочку. Легкомысленно посмеиваясь, Фелисити кружилась, а Рейф в какой-то момент ловко выхватил кружку у нее из руки, с видимым удовольствием глотнул эля и вернул кружку обратно ей в руку, ни разу не сбившись с такта.

— Рейф, я устала. Надо убирать со столов да идти спать.

Мурлыча себе под нос приятным баритоном мелодию вальса, мужчина привлек Фелисити к себе. Проделал он это так стремительно, что девушка невольно выронила кружку и та полетела им под ноги. Остатки эля расплескались. Однако Рейф, похоже, этого не заметил. Довольно долго он стоял и с высоты своего роста смотрел сверху вниз ей в глаза, потом наконец осторожно обнял ее рукой за талию. Другой он взял Фелисити за руку и переплел свои пальцы с ее. Она не успела сообразить, что происходит, а они уже кружились в вальсе. По всем меркам приличия он слишком прижимал Фелисити к себе, но это ее сейчас мало заботило.