К закату Гутред ехал с Ламориком на одной лошади, поддерживая молодого лорда, чтобы он не выпал из седла. К этому моменту вдалеке на вершине холма показался Коп-Альдер. Нависавший над Лэйверским трактом город был погружен в странную тишину. Дьюранд поднял взгляд на высокие стены из песчаника и крутые скаты крыш. Судя по всему, Коп-Альдер некогда был крепостью. Чем он был сейчас — оставалось лишь догадываться.

— Вот вам и Коп-Альдер, — сказал Гермунд.

Огороженные осыпавшимся рвом высились мрачные стены и угловатые башни. Стояла тишина. Не было слышно ни лая собак, ни плача детей. Коп-Альдер выглядел очень странно. До путников донесся звон колоколов.

— Глядите, — прошептал Гермунд. — Теперь все ясно.

Из городских ворот показалась вереница людей. Несколько рыцарей, сидевших в седлах рядом с Дьюрандом, сложили ладони в знаке Небесного Ока. Люди, переставляя ноги в жидкой грязи, несли на плечах четыре открытых гроба, в которых виднелись силуэты покойников, одетых в саваны. На пригорке у подножия холма Дьюранд увидел поросшее деревьями кладбище.

Похоронная процессия должна была пройти мимо отряда.

Пожилой монах, шедший впереди колонны людей, замер перед Конзаром и Ламориком, лошади которых заржали, испуганно перебирая ногами. Подняв к небесам посох, монах дал процессии знак остановиться. На лбу каждого человека в процессии желтела полоса охры. Старик обвел взором отряд и, найдя в нем Дьюранда, внимательно посмотрел на него. Потом монах перевел взгляд голубых глаз на Ламорика, который, будто окаменев, сидел в седле недвижим.

— Святой отец, меня зовут Конзар, — кашлянув, начал капитан, — преданный вассал на службе у его светлости сэра Ламорика Гиретского.

— А я здешний настоятель, — Дьюранд уловил в речи монаха южный выговор.

— Примите мои извинения, отец-настоятель, если бы я знал, куда направляете вы стопы свои, я бы никогда не преступил вам…

— Ты уже преступил, — покачал головой старый монах, подбородок которого покрывала седая щетина.

Дьюранд заметил на лице настоятеля следы свежих царапин. Некоторые из них были довольно глубокими.

— Моим людям требуются постели, святой отец. Им надо прилечь.

— Ну что ж. Этим людям, — старик показал посохом на гробы, — тоже надо прилечь. Мы предадим их земле, прежде чем опустятся последние сумерки. Езжайте в город и ждите нас там.

Конзар, кивнув, тронул поводья коня. Оказавшись у ворот, Дьюранд оглянулся, бросив взгляд на равнину Гесперанд и Монервей. Неожиданно его взгляд замер на шатрах, расставленных у самых границ леса.

— Морин, — кивнул скальд, проследив за взглядом Дьюранда. — Думаю, нам еще придется с ним встретиться.

Дьюранд покачал головой. Отряд въехал в западные ворота Коп-Альдера.

Естественно, Кон-Альдер оказался монастырем. Отряд остановился в холодном узком дворике между внутренними и внешними стенами. Из ртов людей, беспокойно оглядывавшихся по сторонам, поднимались облачка пара. Дьюранд окинул взглядом высокие стены и крутые скаты крыш. Казалось, монастырь был вырублен из одного огромного куска синевато-серого сланца. Над каждым окном и дверью виднелись высеченные на камне барельефы с изображением раскрытого молитвенника.

— Мы весь день не вылезали из седла, — начал Бейден. — И что? Только ради того, чтобы доехать до этого чертова…

Вделанная в ворота дверь громко скрипнула — словно ворон каркнул — и во внутренний двор ступил настоятель в сопровождении братии.

Старик отряхнул руки, живо напомнив крестьянина, вернувшегося домой после тяжелого трудового дня в полях.

— Что вы здесь делаете? — строго спросил настоятель.

— Ждем, как вы и сказали, — ответил Конзар, — постелей и трапезы, если, конечно, они у вас найдутся.