— Карломунд, — произнес он.

Услышав имя покойного короля, Гермунд сложил ладони в знаке Небесного Ока.

— И многие государи до него, — кивнул скальд, поняв, к чему клонит Дьюранд.

— Кровь королей, — задумчиво произнес Дьюранд. Пять зим тому назад король погиб на охоте. "На охоту в Уиндговере мчится король, летит на коне Карломунд…" — именно с этих слов начиналась одна знаменитая баллада. С королем на охоту отправились сыновья. Поговаривают, принц Бидэн на охоту не поехал, но просил отца быть поосторожнее. Отца вызвались сопровождать принц Эодан и принц Рагнал. "Слишком много принцев", — сходились многие во мнении. Впрочем, даже король может погибнуть, свалившись с лошади.

— Кто-то оказался глупцом, — промолвил Гермунд. — Прежде патриархи проявляли большую заботу о мироздании.

— И еще эта тварь в реке, — Дьюранд плохо понимал, о чем толкует скальд, поэтому решил закинуть удочку.

— Старые узы покуда удерживают Древний Эррест и государство продолжает оставаться единым. Знать извечно была связана клятвами верности с королями. Короли давали дворянам землю, а дворяне клялись защищать корону до последнего вздоха. Цепи клятв. Так было из века в век. Тысячи тысяч кошмарных созданий продолжают оставаться прикованными к земле еще со времен Сердана. А центр всего мироздания — король, ибо все клятвы завязаны на него. Он — печать всех печатей.

— Нарушенная клятва вырвала Гесперанд из полотна мироздания, — покачал головой Дьюранд.

— Даже когда все происходит как надо и король умирает своей смертью, а заранее выбранный наследник ожидает, когда почивший государь займет свое место в усыпальнице предков, даже тогда ты можешь почувствовать, как содрогается мироздание. Оно словно мяч, подброшенный к небесам, но так и оставшийся висеть в воздухе.

— И именно в такие моменты твари, подобные той великанше, вылезают наружу, — заключил Дьюранд.

Но кто умер? Дьюранд вспомнил о словах Кассонеля, произнесенных бароном на мосту в Гесперанде. Государь сильно задолжал, а время расплаты по счетам должно было вот-вот наступить.

— Ты слышал, что говорил Кассонель? — спросил Дьюранд.

— Ага. Все может быть. Бедняга Рагнал. Ему постоянно не везло. С тех пор, как этот старый дурак, его отец, грохнулся с лошади, то и дело приключалась какая-нибудь беда. Вот сейчас — бунт в Гейтане. Один год — засуха, другой — мор, третий — голод. И все налоги, налоги, еще налоги, а со дня коронации в казне так и не появилось ни единого гроша. Теперь Великий Совет может сделать с Рагналом все, что пожелает.

— Гермунд, а что случится, если на трон сядет узурпатор?

— "Сгинет король, конец и королевству", — так говорят мудрые женщины. Государь связан с королевством незримыми нитями. В этом-то все и дело.

— И узурпатору, захватившему престол, придется несладко.

— Вполне может быть. Страшно представить, что произойдет, если распадутся цепи заклятий, свитых Тайными Повелителями и патриархами. Что будет, если все рассыплется в прах?

В свете костра двигались люди.

— Так вот почему они вьются вокруг Радомора, — неожиданно осенило Дьюранда. — В его жилах течет королевская кровь.

— Беоран со своими приспешниками не дремлет, — прошептал Гермунд. — Кассонель далеко не единственный, кого снарядили в дорогу: Посланцев тысячи, они рыскают по королевству, проверяя крепость древних уз. Что нас ждет? Наверняка могу сказать лишь одно — потребуется недюжинное мужество, чтобы низложить миропомазанника.

— Неужто они уже убили государя? — растерянно спросил Дьюранд.

— Хороший вопрос. Хочу тебя спросить, ты заметил, как по небесам пробежала рябь? Ты обратил внимание, с какой стороны она прошла?

— С юга, — сглотнув, ответил Дьюранд, понимая, что никогда не забудет прокатившихся по небу волн.