Все расселись рядом с Ламориком, словно не желая упускать его из виду.

— Я уж думал, вам конец, — рассказывал Берхард, обращаясь к Ламорику. — И тут вдруг он, — одноглазый рыцарь кивнул на Дьюранда. — Как выскочит, как кинется на нее, словно вепрь. Она даже не поняла, что это в нее врезалось. Представляю ее недоумение! Проспала Бог знает сколько лет в земле, в кои-то веки вылезла поглядеть на белый свет, а тут ее начинает бодать какой-то странный закованный в железо баран.

— А что мне оставалось делать? — развел руками Дьюранд. Похоже, из него решили сделать героя.

— Берхард, — поднял палец Эйгрин. — Дьюранд не может быть бараном и вепрем одновременно.

— А потом… — громким голосом продолжил Берхард, но тут же, кинув взгляд на спящего Ламорика, перешел на хриплый шепот. Плечи молодого лорда были покрыты припарками. — А потом его светлость с копьем как выскочит! Чего удивляться, что главный герольд внес его в списки участников. Знай мы заранее, что все окажется так просто, можно было махнуть рукой на этого Морина и сразу отправляться выуживать из реки чудовищ.

Оуэн, положив руки за голову, откинулся на траву и широко улыбнулся.

— Я помню, как все начиналось. Когда мы начали ломать комедию с Красным Рыцарем. Кажется, это было так давно…

— Безумную комедию, — поправил Бейден, выставив палец.

— Бейден, перестань, — шикнул Берхард, который в тот момент был занят тем, что снимал одну из припарок с плеча Ламорика. Если б Ламорик не спал, он бы наверняка услышал разговор рыцарей.

— Комедию, которая должна была принести нам к зиме кучу серебра, — закончил наконец Бейден.

Оуэн поднял руку, призывая всех к вниманию. На лице здоровяка продолжала лежать печать задумчивости.

— Может, затея с Красным Рыцарем еще сделает нас богачами. Честно признаюсь, в самом начале я и не думал, что мы попадем на турнир в Тернгире. А теперь я уже могу представить нас там. Всех нас, на ристалище, сжимающих в руках копья с развевающимися флажками. На нас смотрят десятки, сотни человек, главный герольд и принц. Лучшие и благороднейшие люди королевства ломают голову и никак не могут понять — кто же такой Красный Рыцарь. Все внимание приковано к нам. Представляете, что это за улыбка судьбы?

— А вот если мы еще победим… — протянул Берхард.

— Ага, точно, — люди закивали, в глазах вспыхнули огоньки.

— Конец странствиям, — вздохнул Оуэн, — больше не надо мокнуть под дождем. Радость и веселье до скончания дней.

Деревья зашумели, налетел порыв холодного ветра. На поляну падал солнечный свет, просачиваясь сквозь ветви. Несмотря на одеяла и тепло костра, Ламорик задрожал. В глаза бросалась мертвенная бледность молодого лорда, который сейчас казался утопленником, только что вытащенным из воды. Он совсем не был похож на человека, способного повести отряд к победе.

— Милорду ни к чему лежать под открытым небом, — сказал Эйгрин, кивнув Дьюранду, Бейдену и Оуэну. Троица подхватила Ламорика на руки и понесла в шатер.

Когда руки Дьюранда сомкнулись на лодыжках молодого лорда, он почувствовал, что кожа Ламорика горячая, словно расплавленный воск. Бейден и Оуэн принялись закутывать израненного лорда в одеяла. Ламорик застонал. Цирюльники и лекари что-то бормотали себе под нос, то и дело отдавая распоряжения.

Отдернув полог, в шатер вошел Гермунд, сжимая в руках горящую лампу. Только сейчас все заметили, как стало темно. Огонь лампы ярко осветил жуткие синяки и кровоподтеки на теле Ламорика, и, увидев их, Дьюранд вспомнил, как стоял, разрываясь, на Курган-острове, желая помочь своему лорду и вместе с тем мечтая о его гибели. Ныне же Ламорик лежал перед ним, напоминая скорее мертвого, нежели живого.