— С вашего позволения, сэр, — подал голос, сидевший до сих пор тихо как мышь майор Меррин, — по приказу принца Константина, все находящиеся внутри гавани батареи были разоружены, а имевшиеся там орудия отправлены на сухопутный фронт.

— Но почему?

— Полагаю, сложилось несколько факторов. Князь Меншиков рассчитывал укрепить оборону орудиями, снятыми с кораблей, но царевич запретил их разоружать. Но лишних пушек в Севастополе нет, поэтому пришлось снимать их с береговых батарей. А чтобы не допустить прорыв, вход в бухту заминировали.

— Но ведь это безумие! — воскликнул внимательно прислушивавшийся к разговору, заменивший покойного Гамелена адмирал Арман Брюа. — Мы имели возможность познакомиться с этими адскими машинами, и они вовсе не так страшны, как мы думали. Честно говоря, я совершенно не понимаю, как они топили наши корабли на Балтике?

— Это как раз объяснимо. Русским химикам удалось создать какую-то невероятно мощную взрывчатку, которыми они и начинили свои ужасные изобретения. Но, по всей видимости, запасы этой дьявольской смеси истощились и теперь они вынужден довольствоваться черным порохом. А он далеко не так опасен.

— Интересно, откуда у этих варваров могли взяться толковые химики?

— В Петербурге довольно много иностранцев. Немцы, англичане, шведы…

— А ведь на одной из обезвреженных мин было клеймо завода Нобелей! — вспомнил Дандас. — Вот ведь мерзкая семейка.

— Но, если мины не опасны, а пушки отправились на сухопутный фронт, вы можете ворваться в бухту и покончить с русским флотом? — вернулся к обсуждаемой теме Боске. — Мы же тем временем будем наращивать давление извне, и тогда их оборона неминуемо рухнет!

— Полагаю, начать все же следует с бомбардировки береговых фортов — Александровского и Константиновского, — покачал головой англичанин. — И, если она увенчается успехом, можно будет подумать о дальнейших действиях.

— Если все обстоит так, как говорит ваш майор! — с энтузиазмом воскликнул Брюа, — мы непременно ворвемся в бухту и устроим там новую Варфоломеевскую ночь!

— Ни за что не пропущу этот праздник, — горячо поддержал его Лайонс, не так давно получивший известие о гибели своего сына.

— Подготовка к бомбардировке потребует никак не меньше десяти дней. — Осторожно покачал головой Раглан. — Войска нуждаются в отдыхе, провианте, не говоря уж о запасе пороха ядер и бомб. Заметьте, все это еще только предстоит получить с кораблей и доставить в лагерь. Да еще и эта проклятая холера…

— Вы, несомненно, правы, милорд, — согласился Канробер. — У нас не так много времени до наступления холодов, так что не будем его терять.

Приняв решение, союзники тут же принялись за дело. Для начала требовалось разгрузить скопившиеся на рейде транспорты, отдавая предпочтение тем, что доставляли осадную артиллерию и боеприпасы. Саперы тем временем укрепляли лагерь, возводили позиции для тяжелых мортир и пушек.

Первой за одну ночь была отрыта французами траншея на дистанции в 450 саженей от 4-го и 5-го бастионов. Затем ее быстро развернули в полноценную параллель и тут же принялись выводить следующую, уже гораздо ближе. С одной стороны, эти работы неминуемо приближали день предстоящей схватки, с другой однозначно показывали, что противник отказался от идеи немедленного штурма и готовится к правильной осаде.

Пока у союзников шли земляные работы, на передовой наступило относительное затишье, и лишь небольшие группы охотников, время от времени устраивали ночами вылазки на передовые вражеские позиции, да дозорные вели непрекращающиеся перестрелки друг с другом.