— Эти двое, должно быть, произвели на вас тягостное впечатление, — сказал Эдвард С. — Но не расстраивайтесь, вы встретите здесь много замечательных людей. Балаганщики — славный народ. Правда, цирковые артисты смотрят на нас свысока, но нас это не задевает. Среди балаганщиков встречаются просто удивительные люди, например, Эмили. Скоро вы ее увидите. Мы все ее очень любим. Несмотря на некоторую чопорность, Кенсингтон нам понравился. Он разрешил называть себя Эдвард С.

— «С.» означает стойкость, — объяснил он, улыбаясь, Джою, — часто у меня сильно болит горб, но я терплю и повторяю про себя свое среднее имя. Ну да ладно, хватит об этом. — Он принялся за еду. — У каждого свое горе, свои болячки. Взять хоть вон того человека, напротив, его зовут Эллсуорт, у него вместо рук плавники. Его кормит с ложечки Горби, шпагоглотатель. Они неразлучны. Оба такие неразговорчивые. Ничего, кроме «добрый день» от них не услышишь. Весьма сдержанные господа. А эта полная женщина — мадам Олимпия. — Эдвард откашлялся, деликатно прикрыв рот ладошкой. — У нее на редкость хороший аппетит. Лучше не просить ее передать какое-нибудь блюдо — переложит все себе на тарелку, а вам отдаст пустой поднос. Мы над ней посмеиваемся. Это, конечно, нехорошо, но в нашей жизни так мало поводов для веселья.

Он положил Джою яичницу с овсянкой.

— Нас хорошо кормят, — продолжал он. — Пит Харрис хочет, чтобы мы были в форме. Он велел Эмили завтракать здесь с нами, потому что знает, что дома она ничего не ест, все оставляет детям. Вообще-то ей не полагается тут столоваться — те, кто не живет в общежитии, получают надбавку к жалованью, на питание. Поэтому кое-кто ворчат, но Пит требует, чтобы она здесь завтракала. Он заботится об Эмили. Она здесь у нас на особом положении.

— Она тоже выступает? — спросил я, чтобы поддержать разговор, хотя, по правде, меня это мало интересовало.

Мой вопрос рассмешил Эдварда С.

— Эмили — звезда нашего представления. Без нее мы давно бы обанкротились. У нее нет никакой специальной подготовки, но она так талантлива, что сама придумала номер, блестящий номер, должен признаться. Сами увидите — скоро она придет.

Я нервничал: зачем только Эдвард С. рассказывает нам о сидящих за столом. Лучше бы помолчал, вдруг соседи услышат и обидятся! Однако он продолжал. Человек в конце стола оказался бывшим кассиром банка, а теперь присматривал за тигром. Считай, ему повезло — ведь многие банки позакрывались! Моложавая женщина рядом с ним раньше была школьной учительницей, но ее уволили, когда стало известно, что она замужем. Начальство сочло, что если в семье один человек работает, этого достаточно. Теперь она крутила колесо рулетки. Эдвард С. не знал, чем занимается ее муж, раньше-то он торговал автомобилями, но теперь их никто не покупает. Дикарь с острова Борнео вел себя как вполне цивилизованный человек и тихо беседовал со своим соседом. Эдвард С. сообщил, что на самом деле он потомок французских поселенцев и никогда не покидал родного штата Луизианы.

— Мы, балаганщики, пестрый народ, — сказал Эдвард С. и тут же радостно воскликнул: — А вот и Эмили! — Он вскочил на скамью и замахал руками, показывая на вход: — Вон, вон Эмили!

Это была высокая женщина в клоунском пестром костюме с накрахмаленным белым рюшем на шее, на ногах — огромные остроносые башмаки из красной кожи, выглядывавшие больше чем на фут из-под широченных штанин. Она направилась прямо к нам и пожала руку сначала Джою, а потом мне.

— Пит мне о вас рассказал. Я вижу, вы в надежных руках. Эдвард С. не даст вас в обиду.