— Это же еще ничего не значит. Думаешь, случай Стана станет известным?

— Конечно. Особенно, если придется все же привлекать общественность для защиты Насти.

— Ой, что тогда будет! — хихикнула Ирина. — Фанатки точно разорвут оборотней-звезд на кусочки, ведь у них появится надежда. Так и представляю себе эти крики: «О, обнюхай меня всю!».

— Глупости какие, — улыбнулся Алексей.

— А может, это судьба? Помнишь, когда ты впервые заинтересовался этими женщинами из эльфийских групп в детских садах?

— Когда повел Станика в садик. Согласись, эта женщина выглядела так странно: каждый день в одной и той же форме, с застывшим спокойным лицом, и эти эльфята вокруг нее, как замороженные. Когда мы повели Ксю в сад, мне показалось, что я переместился во времени: та же женщина, те же дети, та же юбка, то же выражение лица.

— Так вот почему Ольняшки пошли в другой садик? Ты боялся снова ее встретить? — рассмеялась Ирина.

— Я потом несколько раз проезжал мимо того сада и когда видел ее, гуляющую с детьми, прямо мороз по коже пробегал.

— Да не оправдывайся. Тебе просто стало скучно в своей адвокатуре, и ты решил заняться эльфийскими воспитательницами.

— И это тоже. Но у них ведь реально не договор о трудоустройстве, а самая настоящая кабала, причем вознаграждение какое-то сомнительное.

— Ты еще сравнивал их с монашками.

— Так и есть. Они, как и монахини, возлагают свою жизнь на божий алтарь, только вместо бога у них эльфийские дети. Ни семьи, ни личной жизни, вот только кормить и содержать тебя уже не будут. Я всегда поражался, как они соглашаются на это. Неужели дело лишь в правильном отборе кандидаток, эдаких потенциальных жертвенных дев? Но благодаря Насте я понял, в чем подоплека.

— Ты думаешь, что всех их готовят одинаково? Через гипноз?

— Вряд ли. Я же отслеживаю статистику. Помнишь дело Киселевой? Года три назад было. Там воспитательница умудрилась, несмотря на график работы и отсутствие отпусков, найти мужа и забеременеть. Если бы ее также готовили, то как бы она смогла решиться на подобное? Я ведь с ней разговаривал, адекватная женщина с адекватными вопросами. Кроме того, были случаи замужеств и в других городах, только без беременности, там женщины тихо выходили замуж и ждали окончания срока контракта. Мне кажется, что дело в Лаэлисе.

— Кстати, да. Какой он?

— Ты же знаешь, я знаком со многими эльфами, профессия, так сказать, обязывает. Но большая часть из них не старше 200 лет.

— Это логично. Раньше подготовка была совершенно другой, и старички не хотят перекраивать свои мозги под современные реалии. Согласись, средневековое право и современное право — это небо и земля.

— В медицине старичков побольше, чем в юриспруденции, хотя за последние сто лет кардинально изменились все науки, разве что какое-нибудь искусствоведение эпохи романтизма сохранилось без изменений. Так вот, Лаэлис — очень стар. От него так и веет устаревшим на сотню лет высокомерием. Существует множество вариантов высокомерия. Например, «я выше, потому что я богат», или «я выше, потому что я умнее», или «я выше, потому что мои родители мне так твердят». У него же — «я выше, ибо эльф, а вы — прах у ног моих».

— Странно, я думала, что с эльфийской избранностью разобрались еще во время Красной недели в 17 веке.

— Видимо, Натаниэль прогулял этот урок, — заметил Алексей.

— Я тут недавно наткнулась на интересную статью, — задумчиво произнесла Ирина. — Автор — американец с восточными корнями, оборотень-тигр, работал в крупной эльфийской компании, из тех, где инорасцев включают строго по закону, но не более, много ездил в командировки по разным странам и вел дела с эльфами.