Мы с Настей пошли на трассу и сели в первый же проезжавший автобус. Впереди было три часа поездки.

Сначала Настя сидела спокойно, потом взяла меня за руку и сказала:

— Мне кажется, что я уже никогда не стану нормальной. Разве это нормально — влезать к людям в голову и навязывать свои мысли? Может, Натан делал это и раньше? Может, мои прежние чувства к тебе тоже ненастоящие?

— Прежние? — переспросил я. Ее слова неприятно резанули меня по сердцу, мне захотелось, чтобы она больше ничего не говорила.

— Я… я не знаю. Еще совсем недавно было все так замечательно. А теперь большую часть времени я тебя ненавижу. Не потому, что ты — это ты, или потому что ты что-то сделал или сказал не так. А просто. Вот сейчас внутри все ровно, а стоит посмотреть на тебя, как словно ледяной водой окатывает. Я знаю, что эта неприязнь ненастоящая, но чувства-то я испытываю реальные. Поэтому и подумала, а может ли быть так, что и симпатия к тебе была искусственной? Понимаешь? Если так легко внедрить человеку какую-то идею, то вообще что-то в нашей жизни есть настоящее? Может, через те же телевизоры, книги, разговоры и статьи нам каждый день внедряют что-то чуждое.

Я сжал ее руку и ответил:

— Да, ты права. Нам действительно постоянно что-то внушают, но разве это всегда плохо? Изменение общественного мнения, внедрение хороших мыслей, постоянный рост цивилизации, нормы морали. На самом деле, вся история оборотней — это история внушений. Вспомни античность. Оборотни считались элитой человеческого мира. Лучшие воины и лучшие полководцы, гениальные врачи, ставящие диагноз по запаху, философы и писатели, жрецы, охотники.

А потом в наш мир пришло христианство, чьи идеи не были приняты оборотнями, и всего за несколько поколений мы стали чудовищами, слугами дьявола, разносчиками бешенства и других болезней. Как тысячелетняя история сотрудничества всего за сто-сто пятьдесят лет превратилась в геноцид? Только благодаря внушению. Тысячи священников ежедневно клеймили мой народ монстрами, и люди стали нас бояться, уничтожать тех, кто веками жил рядом с ними.

Конечно, всегда были те, кто относился к оборотням хорошо. Единицы. Те, кто смог преодолеть внушение и перешагнуть через навязываемое мнение. Те, кто привык опираться только на свое личное суждение, а не повторять чужие слова.

И именно такие люди смогли все же создать закон о равенстве рас. И лишь благодаря общественному внушению в двадцатом веке я могу сидеть рядом с тобой и разговаривать на равных.

— Ты хочешь сказать, что внушение — это лишь инструмент?

— Да. Главное, как и кто его использует. Можно внушить людям мысль, что измена — это преступление, и провинившихся закидают камнями, а можно сказать, что измена — это нормально, и брак будет носить скорее фиктивный характер. И то, и другое уже было в человеческой истории.

— Тогда как же лучше?

— Лучше всего самому принимать решение, сомневаться в каждой прописной истине, пробовать на зуб любое мнение. Так что сомневайся в настоящих чувствах, которые ты испытываешь, сомневайся в прошлых чувствах. Не доверяй каждой мысли, что приходит тебе в голову. И живи. Поступай так, как считаешь нужным, и делай свои выводы.

— Знаешь, я немного завидую оборотням. Когда смотришь на вас со стороны, то кажется, что все самое необходимое у вас уже есть с рождения. Вы влюбляетесь за секунду и расстаетесь в тот же момент, когда любовь пропадает. Вы твердо знаете, что правильно и что неправильно, можете в одночасье изменить всю жизнь и ни разу не обернуться на прошлое. Гришаня поэтому и подружился с тобой. Он такой же. Непреклонный, вспыльчивый, резкий в суждениях.

Но я другая. Даже если бы я влюбилась в тебя, то никогда бы не смогла подойти и познакомиться.