— Так, Анастасия, прошу выслушать меня. Несмотря на то, что Стан — мой сын, я ни в коем случае не хочу давить. Вы вольны принять любое решение: можете уехать с эльфами, можете поехать с нами или остаться с семьей.

— Но как? Я не могу… Я не знаю, чего я на самом деле хочу. Точнее, не понимаю, какое именно из желаний мое, а какое чужое. Часть меня рвется на улицу, к Натану, мне кажется, так будет правильно, и все сомнения сразу исчезнут.

Отец успокаивающе улыбнулся:

— Я же не предлагаю вам решить что-то глобальное. Вы всегда можете передумать. Неважно, что выберете в дальнейшем: выйти замуж за Стана, расстаться с ним или навсегда остаться эльфийской монашкой. Я говорю только про данный момент, про сегодняшний день. Прямо сейчас как вы хотите поступить?

Я всегда завидовал умению отца выражать мысли, он умел подбирать слова под своего собеседника, подстраиваясь под его настроение, образование и интеллект.

Настя глубоко вдохнула и выпалила:

— Сейчас я хочу остаться тут и разобраться со своими мыслями.

— Хорошо, так и поступим. У меня к вам одна просьба. Мы вместе выйдем на улицу, и говорить буду я. Вы молчите. Даже если эльф задаст вам прямой вопрос — молчите. Отвечайте только, если я спрошу у вас. Стан, к тебе это тоже относится. Все понятно?

Мы синхронно кивнули. Мне было немного стыдно: я хотел спасти свою девушку, а в результате все свалил на отца. А ведь считал себя уже таким взрослым и самостоятельным.

Позади нашей машины стоял тот самый черный матовый БМВ. Ребятня уже собралась неподалеку и обсуждала вновь прибывших. Мда, сегодня у местных просто праздник какой-то: целый спектакль в два действия с антрактом.

Из БМВ неторопливо вышел невысокий, не более ста семидесяти сантиметров, остроухий мужчина с длинными, сложно переплетенными волосами, как и говорила Крис. Его лицо выражало самодовольство и незыблемую уверенность в себе. Мне он сразу не понравился. Впрочем, он мне не нравился задолго до этой встречи.

— Добрый вечер, господа.

От его голоса я непроизвольно поморщился: снова эти режущие визгливые нотки, присущие эльфам.

— Добрый день и вам, Натаниэль, — сказал отец.

— Мы знакомы? — едва заметно приподнял брови эльф.

— Вы меня не помните, скорее всего, но мы уже встречались. По делу Киселевой три года назад. Вы тогда выступали как эксперт по дошкольному образованию, а я консультировал адвоката Киселевой.

Я удивленно посмотрел на отца. Он не говорил, что знаком с Лаэлисом. Интересно, что это было за дело такое?

Теперь поморщился эльф, похоже, решение суда оказалось не в его пользу.

— Вас так занимают дела эльфийского обучения или это совпадение? — спросил Натаниэль.

— На самом деле, весьма занимают, — сказал отец. — Я всегда считал, что контракт с воспитательницами эльфийских групп противоречит российскому законодательству и больше похож на средневековую кабалу. Но пока это всех устраивало, я не вмешивался.

— Сейчас что-то изменилось? У кого-то есть претензии? — холодно спросил эльф, пристально смотря на Настю. Я чувствовал, как ее потихонечку начинает трясти, несколько раз за время разговора она дергалась вперед, словно желая уйти к эльфу, но сама себя вовремя останавливала.

Отец сделал несколько шагов в сторону эльфа, помолчал, а потом негромко сказал:

— Знаете, Натаниэль, что я ненавижу больше всего? Это лишение разумного свободы выбора. Навязывание своего мнения силой.

После этих слов Настя застыла, а ее лицо превратилось в каменную маску.

— Вы меня в чем-то обвиняете? — повторил эльф.

— Зачем вы сюда приехали, Натаниэль?

— Мне нужно поговорить с Анастасией.