— Помнишь, что он говорил?

— Всплывают какие-то куски. Про долг перед эльфятами. Про нормы поведения. Про важность работы. Помню, ты ко мне приходил в садик. Когда это было?

— Сегодня утром.

— А ощущение будто давным-давно. Когда я с тобой говорила, казалось, что я делаю что-то очень плохое, стыдное. И что я должна отвернуться и уйти. Но это было бы невежливо.

Я улыбнулся:

— Ты такая воспитанная?

Настя внезапно вскрикнула:

— Не смейся! — и притихла, испугавшись. — У меня и сейчас такие мысли.

— Какие?

— Что я не должна с тобой встречаться, что это помешает моей работе, что я очень плохо поступила, уехав домой. Вот только… когда я услышала, как тебя назвали собакой и… это было так несправедливо, так нечестно, что я как будто проснулась. Но сейчас снова начинаю засыпать. И голос… голос Натана, который мне шепчет, что я нарушаю все правила, что мне нужно вернуться обратно, и тогда будет все хорошо. Что это такое? — ее губы задрожали.

Я осторожно обнял ее, она же съежилась в клубочек, словно желая оттолкнуть меня и боясь этого.

— Ты помнишь, как мы гуляли по парку? Помнишь свои мысли? Свои чувства? Ты тогда тоже думала, что делаешь что-то плохое или неправильное?

— Нет. Наоборот, мне казалось, что я попала в сказку.

— Так вот, это и есть единственные правильные мысли и ощущения. Все, что появилось потом, — это наносное. Чужие слова. Чужие идеи.

— А что же теперь делать?

— Самое главное — это вытащить тебя от эльфов, оградить от этого Натана. Тогда ты сможешь прийти в себя и решить, как будет лучше. Мы найдем хорошего специалиста и вычистим твою голову от эльфийской бредятины. А пока тебе нужно бороться с этими ощущениями. Вспоминай что-нибудь хорошее и держись за это.

После этих слов она немножко расслабилась и прижалась ко мне. Как маленький волчонок.

Из-за окна раздался гомон, и я увидел несколько любопытных носов, расплющенных о стекло. Я шутливо погрозил им кулаком, и детские мордашки сразу исчезли из вида.

Внезапно Настя встала и нервно прошлась по комнате:

— То есть Натан меня гипнотизировал? Как это возможно? Зачем? Я же и так работаю с эльфами.

Я молчал, не зная, что ей ответить. Мне тоже было непонятно поведение этого Лаэлиса, но я с ним не общался, в подробностях работу воспитательниц не знал.

— Недавно он говорил про контракт, который я подписала. Сказал, что мне запрещены любые романтические отношения, хотя прямым текстом об этом не сказано. Но почему? Неужто думает, что я буду хуже работать? Ведь у нас не может быть детей, так что никакой угрозы для работы нет.

Хотя я прекрасно знал об этом и даже, помнится, сам использовал подобный довод при разговоре с Настей, но ее слова почему-то больно резанули по сердцу. Не может быть детей. И я никогда не смогу взять на руки маленького пушистого волчонка и назвать его своим сыном.

В комнату резко вошел отец:

— Приехали. Готовьтесь.

Глава 23

Настя удивленно посмотрела на отца:

— Приехали? Кто?

— Натаниэль, — ответил я. — Он выехал за тобой сразу после окончания рабочего дня.

Она побледнела. Папа внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Так, Анастасия, прошу выслушать меня.