— К специалисту бы ее, но их и в городе нормальных нет. Самые лучшие психотерапевты как раз эльфы, так что не знаю, что и делать. Ты говорил, раньше была похожая ситуация.

— Там было все еще хуже — она вообще не реагировала на происходящее, ничего не видела, не слышала, не разговаривала. И достаточно было хлопка, чтобы вывести ее из этого состояния.

— Может, также нужно устроить какую-то встряску? Но как бы хуже не стало.

Вернулась мама, села на стул, открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг расплакалась. Вадик застыл на месте, а Гришка бросился к матери:

— Мам, ты что?

— Ну вот зачем вы приехали, — сквозь слезы сказала она, — теперь по всей деревни ходят слухи, что Настя спуталась с оборотнями. Ее и так тут не особо любили, а теперь и вовсе задразнят, и мальчишкам достанется не меньше.

— Мам! — протестующе закричал Гришка.

— Говорят, что вот он избил нашего деревенского на глазах у всех и хвастался, что ничего ему не будет, раз полицейский.

— Мам, Леха сам нарвался. Знаешь, что он про Настю говорил? — продолжал кричать Гришка. — Кого ты слушаешь? Эту дуру, которая только и делает, что языком про всех чешет? Я сам там был. Никого Стан не избивал.

— Уезжайте, — попросила мама. — Уезжайте подобру-поздорову, пока с машиной вашей ничего не сделали.

Неожиданно отец Стана рассмеялся и громко хлопнул рукой по столу:

— Мда, вот, сын, умеешь ты влипать в неприятности. Совсем я расслабился в этих городах, забыл, каково это — быть изгоем, быть всегда виноватым. Ты, поди, и вовсе такого никогда не встречал.

Гришка ошарашенно смотрел на него и не понимал, чего тот смеется.

— Что ж, — продолжал мужчина, — теперь ты увидишь, почему я решил стать адвокатом.

Глава 22

Я почему-то ожидал, что за хлипким заборчиком соберется толпа деревенских мужиков с вилами, серпами и дубинками. Они должны грозно потрясать своим незамысловатым оружием и орать: «Оборотней на мыло!».

Видимо, я все же пересмотрел сериалов.

Во-первых, они пришли лишь через час, когда я уже запереживал, что местные пересекутся с эльфами, а сражаться на два фронта не сможет даже мой отец. Во-вторых, там было всего три мужика, два из которых по случаю пятницы были изрядно выпимши, с десяток грозно выглядевших женщин и куча детей, среди которых я узнал и тех, с кем играл футбол. В-третьих, кроме насупленных бровей оружия у них не было.

Отец вздохнул:

— Жаль, что так мало людей. С толпой проще работать.

И вышел, запретив мне появляться на виду у незваных гостей. Лидия Васильевна выпила какое-то остро пахнущее лекарство и пошла за отцом. Гришка взлетел на крышу сарая, не желая пропускать такое зрелище, а Вадька с Настей остались со мной, на кухне. Впрочем, мы открыли окно для лучшей слышимости.

— Добрый вечер! — доброжелательно поздоровался папа. — Вы из-за машины? Если кому-то мешает, могу переставить.

Какая-то тетка, потрясая кулаками, с легкими подвизгиваниями возопила:

— Это что же делается-то? Приехали, моего Лешеньку избили до полусмерти, а сами в кусты? Гляньте-гляньте, люди добрые, будто и не знают ничего!

— Ах, вот вы по какому делу. В таком случае я прошу прощения у вас и вашего сына. Стан порой слишком вспыльчив.

— Да что мне с того прощения! — продолжила орать она, не особо вслушиваясь в слова отца.

— И я готов возместить вам все затраты на лечение. Вы уже отвезли сына в больницу? Есть заключение врача? Если нужно, я сам готов отвезти его.