Больших усилий требовалось, чтобы удержать себя на месте. Хотелось выскочить и заставить синего заткнуться. Вот только толку от этого уже никакого, а засветиться можно легко. Да, я мог убить его прямо сейчас, однако мои желания слегка отличались от возможностей. А вырубить его и скрыться с телом уже не получится. Драться с тремя вооружёнными солдатами при помощи ножа — даже не смешно. Меня изрешетят раньше, чем я доберусь до первого. И самое страшное, что уйти я сейчас тоже не мог: любое неосторожное движение меня сразу демаскирует.

Везунчиком меня точно не назовёшь, хотя это с какой стороны посмотреть. Я успел лишь мысленно выругаться, когда среди деревьев эхом заметалось назойливое жужжание. В азарте охоты я напрочь забыл о присутствии дронов, за что моментально поплатился. Синие больше не планировали взять меня живым. Вообще, знай они, кто я такой и на что способен, пристрелили бы меня сразу, возле той злополучной ямы. Только их излишняя самоуверенность и желание повеселиться позволили мне прожить чуть дольше.

Но любому везению рано или поздно приходит конец. Русскоговорящий боец резко развернул в мою сторону автомат и тут же вдавил спуск. Меня спасло лишь то, что его оружие было настроено на бесшумную стрельбу, а именно — на дозвуковой выброс пуль. Их энергии попросту не хватило, чтобы добраться до меня сквозь густые ветки кустарника. Да, куст тоже не выдержал, но смог отклонить первый залп. Второго я дожидаться не стал и прямо на четвереньках ломанулся прочь от опасного места.

Позади раздались картавые возгласы и, судя по командирскому тону, предназначались они вовсе не мне. По ходу, сейчас меня попытаются загнать, как дикого зверя, чтобы вывести на одного из охотников. Моё местоположение они знают наверняка, ведь этот чёртов дрон висит над макушкой, словно привязанный. Сейчас мой единственный шанс на спасение — скорость. Главное — не дать им себя обойти.

Вот ведь тысячу раз зарекался сделать себе рогатку. Сейчас бы она пришлась как нельзя кстати. Чтобы снести дрон, её мощности хватит с большим запасом. Да даже просто дезориентировать противника камнем в лицо… Ну, чего нет, того нет, а спасаться как-то нужно.

Прикрывая лицо руками, я с треском продирался сквозь кусты. Помогало слабо. Ветки то и дело хлестали по щекам, разрывая кожу. Но я упорно пёр вперёд и старался не сбавлять темп. Пока ещё у меня есть слабая фора.

Данное направление я выбрал не просто так: там, впереди, меня ожидал горный ландшафт, а это всевозможные ущелья и пещеры, где можно спрятаться даже от зорких датчиков дрона. Бежать стало сильно сложнее, и не только из-за смены уклона. Под ногами всё чаще попадались камни, на которых того и гляди лодыжку подвернёшь. Лишиться манёвренности в моём положении равнозначно смерти. А потому в угоду внимательности пришлось сбросить скорость. Впрочем, противник наверняка сделает то же самое.

Я позволил себе остановиться. Ненадолго, буквально на пару секунд. Подобрав несколько камней, друг за другом швырнул ими в дрон. Один даже пролетел в опасной близости от искусственной птички, и хозяева тут же убрали её на безопасное расстояние. Как раз именно этого я и добивался. Ну а если бы по счастливой случайности попал в цель, вообще бы ни разу ни расстроился.

Вряд ли смогу объяснить, зачем я сломя голову бежал в горы. Казалось логичным то, что здесь у меня больше шансов скрыться. Но в реальности пещера могла за мгновение стать смертельной ловушкой. Одна граната — и всё. Либо я навеки погребён под скальным основанием, либо сдохну от осколков, которые изорвут моё тело в труху. Но мне словно кто-то нашёптывал, что там я непременно найду спасение. Да и процесс метания камней будто был кем-то навязан.

Дыхание с хрипом врывалось в лёгкие, перед глазами всё плыло, а ноги налились свинцом и отказывались нести тело дальше. Каждый новый шаг (а бежать я уже не мог) давался с огромным трудом. Радовало одно: европейцы чувствуют себя не лучше, иначе я уже давно схлопотал бы очередь в спину.