Не знаю, что в итоге сработало: увеличенная доза лекарства или скрытые резервы организма, но под утро я был весь мокрый от пота. Зато мозги слегка прояснились, а вот слабость в теле усилилась.

Осушив примерно половину фляжки, я снова запустил испаритель, чтобы она набралась. Немного полежал, собираясь с силами, и, кряхтя как старик, поднялся на ноги. Пульсация в ноге ушла, да и бинт был сухим, хоть и покрылся коркой. Видимо, за улучшение самочувствия следует поблагодарить антибиотик.

Щенок, свернувшись калачиком, дрых неподалёку и никак не реагировал на мой шорох. Вначале я хотел ткнуть в него костылём, но затем решил, что лучше не трогать. Пусть спит, а я пока проверю ловушки. Глядишь, скоро мы сможем как следует набить живот, а там, получив достаточно энергии, и организм начнёт увереннее бороться с заразой.

Единственное, что меня смущало, так это место привала. Нам несказанно повезло, что ночью нас не посетил какой-нибудь хищник. Хотя не исключено, что это волчонок отпугивает нежелательных гостей своим запахом. Не зря же он весь вечер бегал по поляне, окатывая мочой каждую кочку. Нет, определённо, пора бы уже дать ему какую-нибудь кличку.

Глава 11

Сложности ландшафта

Как бы мне ни хотелось сразу отправиться в путь, пришлось на пару дней задержаться, чтобы дать организму отдых. Искать убежище в лесу я тоже не стал. Во-первых, на это легко можно убить целые сутки, а во-вторых — лень. Но и сидеть совсем без дела тоже не получилось.

Пока проверял ловушки, две из которых принесли мне добычу, несколько раз останавливался, чтобы переждать головокружение. Остатки сил ушли на сбор валежника для костра. А пока готовил завтрак (или уже обед, если судить по времени суток), едва не вырубился. И, чтобы уж жизнь совсем мёдом не казалась, устроил себе очередную перевязку. Однако старый бинт выбрасывать не стал, как всегда делал до этого. Припрятал его в рюкзаке, чтобы постирать, как только доберусь до какого-нибудь водоёма.

Щенок следовал за мной как привязанный, однако приближаться всё ещё не спешил. Вздрагивал и отскакивал при каждом моём движении. Стоило даже курткой зашуршать, как он тут же сваливал, поджав хвост. Ну хоть не сбежал — и то хлеб.

Человек, как ни крути, существо стайное и без коммуникации начинает потихоньку сходить с ума. Вот и я при всей своей нелюбви к обществу плавно ехал крышей. С другой стороны, разве мало на свете людей, которые любят разговаривать с животными?

— Ну чего ты такой ссыкун-то? — усмехнулся я, когда волчонок в очередной раз отскочил от брошенной в его сторону косточки. — Жри давай, тебе тоже силы пригодятся.

Зверёк как-то странно на меня посмотрел, не спеша подобрался к добыче, но как только её подхватил, тут же отскочил на безопасное расстояние. Кость он проглотил буквально в один укус и снова уставился на то, как я обгладываю мясо с очередной заячьей лапы.

— Как же тебя назвать? — Я в очередной раз задумался над кличкой питомца. — Может, Серёгой? Ну что, будешь Серый, тебе как раз подойдёт. Эй, Серый!

Однако щенок никак не отреагировал, даже ухом не повёл. Дождался следующей подачки и захрустел, перемалывая кость, будто карамельку.

— Не хочешь, значит? А как тебе Жуть? Будешь страх на всех наводить. Или опять не то?

Волчонок продолжал усердно грызть толстую берцовую кость, нагло игнорируя мои слова. Не знаю почему, но в голове вдруг всплыл Жухлый. И вроде он не отличался храбростью, зато размеры имел внушительные, да и здоровье как у быка. Чём-то мохнатый друг мне его напоминал.

— Жухлый, — позвал питомца я, и он тут же вскинул мордочку. — М-да, ну и вкусы у тебя, приятель. Дело, конечно, твоё, но я бы на твоём месте лучше подумал.