Щенок наконец справился с костью и уселся, глядя на меня немигающим взглядом. Я как раз освободил спинку от мяса, оставив нетронутыми рёбра, оторвал от тушки вторую лапу и бросил остатки Жухлому.

Увидев объём подачки, тот даже про страх забыл. Однако подхватив кусок, отобедал его чуть дальше обычного. Видимо, на тот случай, если я вдруг передумаю и попытаюсь отобрать. Ему ведь невдомёк, что я даже вторую лапу вряд ли осилю. Да и кости меня не очень-то интересуют.

Наевшись, что называется, до отвала, я привязал вторую тушку повыше, чтобы Жухлый не растрепал, закинул под голову рюкзак и завалился спать в обнимку с винтовкой.

Так прошёл первый день. Второй мало чем от него отличался. Я старался поменьше нагружать ногу и побольше спать. Волчонок тоже старался придерживаться графика. Ко мне он по-прежнему подходил только ночью, но к концу привала хотя бы перестал вздрагивать от каждого шороха.

Нас никто не беспокоил, и я окончательно уверился в том, что это заслуга Жухлого. Он неустанно продолжал метить территорию, отпугивая запахом конкурентов. А учитывая тот факт, что волки не ходят по одному, вряд ли даже медведь рискнёт связываться со стаей.

Утром на третьи сутки я почувствовал себя значительно лучше. Нога уже не отдавала резкой болью при каждом шаге, а ещё начала дико зудеть. Понятно, что до окончательного выздоровления мне далеко и в идеале стоит поваляться ещё пару дней, но морально я уже не мог оставаться без дела. А потому, проверив силки и привязав на рюкзак очередную добычу, отправился в путь.

По моим прикидкам, до горной реки мы должны были добраться дня за три, максимум — четыре. Куда идти дальше, я не имел ни малейшего понятия. По логике, лагерь учёных должен располагаться недалеко от воды. Насколько я помнил, Мутный что-то рассказывал про озеро, где он засёк баб. Охотиться они уходили на север, но спокойно могли загрести ближе к западу. Если сложить все эти данные плюс то место, где мы распрощались с Татьяной, я приблизительно представлял, где может находиться лагерь.

Вряд ли, конечно, они мне обрадуются. С другой стороны, сейчас не самое подходящее время, чтобы держаться порознь. Элпис продолжает подбрасывать сюрпризы, и неизвестно, сколько ещё фокусов припасено у неё в рукаве. Кто знает, вдруг та пещера в горах поможет мне активировать знания из библиотеки? Сам-то я точно с этим не разберусь, так что умные головы не помешают.

Впрочем, на случай важных переговоров я тоже кое-что припас. Нет, ничего такого, чисто шкурный интерес. Скорее даже мотивация, против которой не сможет устоять ни один нормальный человек: халява.

После того как рой уничтожил корабль европейцев и наверняка устроил качественный погром в их лагере, там, на сто процентов, осталось очень много ценного, а главное —никому не нужного добра. Лично мне бы сейчас не помешал принтер, чтобы пополнить запас крылатых пуль. И вряд ли от этого откажутся учёные мужи, потому как жить в дикой природе без пистолета —ну такое себе удовольствие. Не исключено, что до кучи среди руин обнаружатся ещё и медикаменты. А их ценность вообще близка к божественному дару.

Я даже остановился и задумался о том, правильно ли поступаю? Может, вначале стоит самому прошерстить место крушения и полазать по руинам лагеря, прежде чем сдавать это место сомнительным союзникам? В итоге здравый смысл победил и, сверившись с компасом, я снова поковылял в сторону горной реки. Благо планшет с записями и контрольными точками на карте остался цел, а уж сориентироваться по азимуту — секундное дело.

До остова корабля учёных я добрался к вечеру третьего дня. Разбил некое подобие лагеря и разделил с Жухлым ужин. Щенок уже перестал меня бояться и спокойно щёлкал костями какой-то пернатой твари. В птицах я разбираюсь слабо, да и названия мы им особо не раздавали. Так, чисто для определения: большая чёрная или жирная серая. Летает, жрать можно? Значит, запоминаем внешний вид — и вперёд.