— Стоять! Руки в гору! — внезапно раздался голос сверху, когда нам оставалось только свернуть в расщелину.

— А последнее обязательно? — стараясь не делать резких движений, спросил я. — Они у нас всё равно заняты?

— Кто такие?

— Семецкий я, Юрий Михайлович, — представился профессор. — Из первой группы переселенцев.

— На месте стойте, — предупредил незнакомец.

— Да мы вроде и не двигались, — пробормотал Нос.

Спустя пару минут к нам вышли двое. В военной форме, при оружии. Что-то я не припомню, чтобы в лагере водился подобный контингент. Да и лица незнакомые. Стволы на изготовку, готовы открыть огонь при любом неверном движении с нашей стороны.

— Кто такие? — повторил один из них.

— Я же говорю: Семецкий я… — начал было профессор, но боец его перебил:

— Почему на вражеском транспорте?

— Экспроприировали, — усмехнулся Нос. — Гуляли по лесу, смотрим — стоит, похоже, что ничейный…

— Рот закрой! — потребовал боец. — На вопрос отвечайте.

— Командир, ты уж определись, — вмешался в беседу я. — Там, километрах в ста пятидесяти, лагерь Евросоюза. Его рой в труху разнёс, но кое-что осталось. Мы как раз туда на разведку мотались, вот, даже немного намародёрили. Могли бы и больше, но в тачку уже не влезло.

— Молодые люди, вы позовите кого-нибудь из наших, они всё подтвердят, — снова подал голос Семецкий.

Один из бойцов покосился на второго и, получив утвердительный кивок, скрылся за поворотом ущелья.

— А вы сами, простите, кто будете? — поинтересовался профессор.

— Разговорчики, — сухо обрезал боец.

— Можно хоть коробки поставить? — спросил я. — Они, вообще-то, не лёгкие.

— Стой, не дёргайся, — ответил заученной фразой военный.

Ада благоразумно молчала. Хоть она и заговорила по-русски, однако её речь сложно было назвать чистой. Как ни крути, а некоторые слова давались ей с трудом, как и отдельные буквы, например, чёткая «р». Всё-таки большую часть жизни, она общалась на картавом английском, а у них там с произношением вообще беда.

К слову, похоже, что их язык я тоже усвоил. Только сейчас, гоняя эти мысли в голове, сообразил, что без проблем разобрался с навигацией. А ведь панель в вездеходе настроена исключительно на английский. Но я как-то нашёл карту, развернул её и даже установил маршрут без единой подсказки. Грубо говоря, все надписи были мне понятны, и не на интуитивном уровне.

— Женя! — с радостным криком бросилась мне на шею Татьяна, которую привёл военный.

Девушка принялась целовать мне лицо, заставляя поморщиться. Но я терпел, чтобы вот так, с ходу, её не обидеть. Однако нам явно предстоит долгий и не самый простой разговор. Не знаю почему, но в тот момент, когда Татьяна обняла меня, прижимаясь всем телом, я покосился на Аду. Она смотрела на меня, не скрывая улыбки. Впервые за всё время знакомства наши глаза встретились, и норвежка мне подмигнула. Я попытался состроить невинную рожу, но не уверен, что это получилось.

— Тащ лейтенант, данные подтвердились, — тем временем доложил боец, бегавший в лагерь.

— Хорошо, — тут же расслабился тот и опустил оружие. — Можете проходить.

— Спасибо, ёпт, — выдохнул Нос и тут же поставил коробку на гравий.

Я наконец отстранился от прилипчивой Татьяны и тоже освободил руки. Она попыталась снова меня обнять, теперь уже спереди, как полагается, но я её придержал, чем вызвал недовольный вид.