— Лучше?

— Еще не знаю.

Легкое сочувствие мелькнуло в его суровом взгляде.

— Не знаешь? Правда? Пожелай мне доброго вечера.

— До… добрый вечер, лорд Сент-Обин.

Он взглянул через ее плечо.

— На твоем месте я не стал бы утруждать себя похищением Кларенса Алвингтона. Это только слухи, но до меня дошло, что денежные ресурсы семьи Алвингтон значительно истощились.

— Пожалуйста, не говорите таких вещей.

— А кроме того, у тебя уже есть с кем делить постель. Ты определенно не можешь хотеть его.

На мгновение ей показалось, что в его голосе прозвучала ревность. Но Сент не мог ревновать, потому что он заявил, что у него нет сердца.

— Мой брат хочет, чтобы я была с ним любезна. Но что вы здесь делаете? Я думала, вы предпочитаете более сомнительные места.

Он поджал губы.

— Я здесь из-за тебя, любовь моя. Ты решила, что полицейские не осмелятся арестовать тебя на балу у Алвингтонов, да?

О нет!

— Если… если вы решили отправить меня в тюрьму, — прошептала Эвелина, и кровь отхлынула от ее лица, — тогда поспешите с этим. Только, пожалуйста, не позволяйте им втянуть в это детей или мою семью.

— Ты уже просила меня об этом. Ты согласна заплатить цену, которую я запросил за молчание?

Ее сердце бешено забилось.

— Ноя… мы…

— Я снова хочу тебя, Эвелина. — Он склонил голову, внимательно изучая ее лицо. — Разве ты не хочешь меня?

Она еле сдерживалась, чтобы не броситься к нему, несмотря на десятки возможных свидетелей. Слезинка покатилась по щеке, и она незаметно смахнула ее.

— Я только пыталась помочь.

— Я знаю и совсем не собираюсь отправлять тебя в тюрьму, дорогая.

— Вы… — Она не сразу смогла выдавить из себя слова. — Вы не станете этого делать?

Сент покачал головой:

— Это было бы слишком просто. Я собираюсь шантажировать тебя.

— Шантажировать меня?

Одним шагом он преодолел оставшееся небольшое расстояние между ними.

— Теперь ты принадлежишь мне, — тихо сказал он многозначительным тоном, — и за это ты можешь поблагодарить только саму себя.

— Я не буду…

Большим пальцем руки он стряхнул еще одну слезинку с ее щеки.

— Но, боюсь, тебе придется подождать до утра, чтобы узнать, что именно я хочу от тебя. Так что улыбайся и танцуй со своим щеголем, а ночью подумай о том, что может произойти.

— Сент, только обещайте мне — пожалуйста, — что не будете обвинять в случившемся никого, кроме меня.

Маркиз улыбнулся теплой печальной улыбкой, и выглядел он при этом таким милым и желанным.

— Не беспокойся на этот счет. Я полностью виню только тебя.

— Вы в чем-то обвиняете мою сестру, Сент-Обин? — Виктор появился со стороны буфета.

Если бы Эви к этому моменту уже не успела взять себя в руки, появление Виктора точно отправило бы ее на пол. Теперь же она всерьез стала рассматривать возможность сказаться душевнобольной. Тогда ее отправят под замок в Бедлам, но по крайней мере никто уже не сможет возлагать на нее ответственность за совершенные поступки.

— Я обвинил Эвелину в том, что она слишком настойчиво старалась убедить меня поговорить с Принни, чтобы он предоставил вам место в правительстве, — не моргнув глазом сказал Сент. — Хотя тут есть кое-какие возможности: к концу сезона ожидается несколько вакансий. В том числе два места посла, как мне кажется.

Лицо Виктора выражало почти такое же недоверие, которое чувствовала Эви.