Изменить размер шрифта - +

Дирижабль, ставший новым домом Мэри Хайтауэр, летел на большой высоте. Не на такой, конечно, на какую могут забраться современные летательные аппараты, когда даже облака кажутся белым ковром, лежащим далеко внизу, или узором, нарисованным на земле. Но здесь, в промежутке между небом и землей, Мэри чувствовала себя в безопасности. Она стала Королевой «Гинденбурга» и наслаждалась новым титулом. Огромный серебристый летательный аппарат, самое большое детище графа Цеппелина, в 1937 году за несколько секунд превратился в огненный шар. Воздушный корабль прекратил земное существование и переместился в Страну затерянных душ. Мэри, привыкшая считать, что ничто на свете не происходит без причины, была уверена в том, что дирижабль взорвался, чтобы стать домом для нее и ее союзников.

По правому борту пассажирского отсека дирижабля была расположена галерея с наклонными окнами, из которых открывался вид на землю. Мэри разделила галерею на две части: свою резиденцию и штаб-квартиру, в которой планировались операции. Через окна наблюдать за происходящим внизу было удобней всего. Мир живых людей казался поблекшим, но на его просторах тут и там попадались яркие пятна — рукотворные и нерукотворные памятники человеческой скорби, ставшие частью Страны затерянных душ: деревья, поля, здания и дороги. Окружающее их пространство казалось размытым и бледным, таким воспринимали его призрачные глаза. Мэри подсчитала, что лишь один из каждой сотни объектов, прекратив земное существование, становится частью Страны. Высшие силы определенно отличались большой разборчивостью.

Только теперь, когда Мэри обрела новый дом в небесах, она осознала, что слишком долго оставалась на одном месте. Обосновавшись в башнях-близнецах, она многое пропустила. Впрочем, тогда небоскребы были цитаделью, в которой Мэри держала оборону от брата, Мики, бывшего в то время чудовищем, известным под именем Макгилл. Теперь он был побежден и больше не представлял опасности для Мэри, а значит, сидеть и ждать, пока призраки придут к ней сами, тоже смысла не имело. Теперь Мэри обладала средствами, позволявшими ей вести поиски самостоятельно.

— Почему ты проводишь так много времени у этих окон? — спрашивал ее Спидо во время перерывов, когда не был занят пилотированием дирижабля. — Что ты там видишь?

— Мир привидений, — отвечала обычно Мэри. Спидо не догадывался, что именно она имеет в виду. Под «привидениями» Мэри подразумевала живых людей.

Действительно, мир живых представлялся ей крайне ненадежным. Ничто в нем не могло бы претендовать на звание вечного, всему рано или поздно наступает конец, любому одушевленному или неодушевленному объекту. Дела людей представлялись Мэри бессмысленной суетой, которая всегда оканчивалась одинаково: черный тоннель, яркий свет вдалеке. На этом все. Впрочем, не всегда, рассуждала довольная собой Мэри, и не для всех.

— Я бы все равно предпочел быть живым, — неизменно заявлял Спидо, случись Мэри заговорить о божественном предначертании, благодаря которому они оказались в Стране затерянных душ.

— Останься мы в живых, — напоминала ему Мэри, — я бы уже давно умерла, а ты был бы толстым лысым бухгалтером…

После этого Спидо обычно смотрел на свое, в целом, тщедушное тело, облаченное в мокрые плавки, с которых, вот незадача, вечно капала и будет капать вода, и поражался тому, что Мэри могла предположить такое. Нет, толстым и лысым бухгалтером он вряд ли бы стал. Но Мэри знала больше его. Взрослея, мы все меняемся, и не всегда в лучшую сторону. Она была довольна тем, что ей всегда будет пятнадцать лет.

Мэри мысленно готовилась к встрече с новым пассажиром дирижабля. Она хотела лично приветствовать его. Мэри любила встречать новичков самостоятельно и считала, что это отвечает законам гостеприимства. Она сойдет на землю первая — стройная девушка в зеленом бархатном платье, с прекрасными длинными рыжеватыми волосами, спускающаяся по трапу гигантского воздушного корабля.

Быстрый переход
Мы в Instagram