— Значит, вампир, — прошептала я.

Не так уж и много, но этого хватило, чтобы подняться с коленей глубокой ночью посреди университетского городка.

И на этот раз я действовала уже по своей воле.

Определившись с направлением, я передвинула вперед пустой рюкзак и пошла к своему корпусу. В запертом здании не горело ни одно окно. Я достала ключ, открыла замок и стала подниматься по лестнице.

У каждого аспиранта имелся почтовый ящик. Я использовала свой в качестве временного хранилища, складывая туда всякую ерунду. Корешок билета на ночной сеанс в кинотеатре, куда мы пошли большой компанией. Корешок билета на баскетбольный матч между нашей командой и командой Университета Нью-Йорка, где я защищала диплом.

Я открыла рюкзак и стала складывать туда все бумаги, сувениры, памятные безделушки — вещественные свидетельства моего человеческого прошлого.

Вдруг я увидела в ящике нечто новое — розовый конверт, заклеенный, но неподписанный. Поставив рюкзак под ноги, я поддела пальцем клапан конверта.

Внутри оказалась двойная розовая открытка с фестонами по краям, и на лицевой стороне блестящими буквами было написано поздравление девочке по поводу ее шестого дня рождения. Я невольно улыбнулась и развернула открытку. Под изображением единорога стояли подписи доброй половины моих товарищей-аспирантов, и почти все они сопровождались добродушно-насмешливыми пожеланиями успехов в новой жизни.

До этого момента я даже не понимала, насколько важным является для меня это послание. Это была необходимая связь между прошлой и новой жизнью. Я хотела, чтобы они знали, почему я исчезла, почему больше не появляюсь на занятиях. Эта открытка стала своего рода признанием. Я не извиняла себя, что до сих пор не позвонила своим университетским друзьям, руководителю диссертации или куратору. Бог знает, когда я наберусь для этого сил.

Но это уже кое-что.

Я подхватила рюкзак, оставила ключ в замке ящика и вернулась к машине.

Скоро я уже была дома. На кухне, как и было обещано, я обнаружила стакан уже остывшей крови. Мэллори спала, в доме было тихо. Я была одна и радовалась, что подруга не станет свидетелем моего очередного шага.

Я смотрела на стакан с темно-красной жидкостью, и в ушах снова зашумело от просыпающегося голода. Сердце забилось чаще, и не надо было смотреться в зеркало, чтобы убедиться, что в глазах появился серебристый блеск. Но передо мной стояла кровь. Тело жаждало ее, а мозг отвергал.

Жажда победила.

Трясущимися пальцами я обхватила стакан, зная, что с первым же глотком моя человеческая жизнь окончательно уйдет в прошлое и начнется жизнь вампира. Больше не будет никаких оправданий и поблажек.

Я поднесла стакан к губам.

И выпила.

Мне потребовалось не больше пары секунд, чтобы осушить стакан, но его показалось недостаточно. Два следующих пакета я выпила, едва достав из холодильника, мне некогда было их греть или переливать кровь в стакан. За несколько минут я осушила три медицинских контейнера и влила в свое тело больше жидкости, чем когда бы то ни было. Остановилась только после того, как моя собственная кровь замедлила свой бег.

Утолив голод, я взглянула на брошенные под ноги разорванные пакеты. Мои собственные действия повергли меня в шок. Я выпила кровь и сделала это по своей воле. Пришлось зажать рот рукой. Если меня вырвет, придется пить еще и еще. Я скользнула по стене на пол, подтянула колени к подбородку и старалась дышать как можно глубже. Надо было дождаться, пока мозг и тело помирятся и придут к консенсусу.

Я изменилась.

Я вампир.

Неофит Дома Кадогана.

За несколько минут до восхода солнца Мэллори застала меня в том же положении — я сидела на полу, а у ног валялись пустые медицинские пакеты. Она уже была одета, чтобы идти на работу, — черный костюм, высокие каблуки, яркая бижутерия, маленькая сумочка и аккуратно уложенные голубые локоны.