— А эти, — он пнул обугленный труп, — откуда вообще взялись? Кто-то притащил сюда целую орду, чтобы потом поднять? Но зачем? И главное — как⁈

Вопросы были дельные. Я и сам хотел бы знать ответы.

Полозов двигался с невероятной для своей комплекции грацией. Огненные вихри срывались с его рук, превращая гоблинов в пепел. Но его лицо… обычно хмурое и недовольное, а сейчас, похоже, ректор наслаждался возможностью размяться.

— Назад! — рявкнул он, заметив, что я стою вровень с ним. — Дмитрий, не путайтесь под ногами, не хватало еще зашибить случайно!

Новая волна мертвецов накатила на нас. Я заметил, как синхронно пульсируют фиолетовые стержни в их головах.

— Великая сила предков! — снова завыл Топольский, размахивая руками в попытке начертить очередную кривую печать. — Древняя кровь…

— Заткнись уже! — не выдержал Костя. — Толку от твоей древней крови, если ты даже простейшую печать начертить не можешь!

Полозов в одно движение сорвал с себя мантию, оставшись в черном костюме. В его руке материализовался огромный двуручный меч — не меньше полутора метров в длину, с широким лезвием, охваченным языками пламени.

Ничего себе… а под мантией-то он не кабинетный червь. С такой махиной не каждый справится. Его плечи и руки выдавали человека, который регулярно тренируется с тяжелым оружием.

Я молча материализовал свой черный клинок. Полозов дернулся, явно намереваясь оттеснить меня за спину, но я уже шагнул вперед, встав с ним плечом к плечу.

— Волконский! — прорычал ректор, разрубая очередного гоблина. — За спину, немедленно! Я отвечаю за вашу безопасность!

— При всем уважении, господин Полозов, — я отсалютовал мечом, — я не могу позволить вам в одиночку изображать героя…

Я перехватил меч поудобнее и сам рванулся в самую гущу мертвецов. Но происходило что-то странное — гоблины буквально расступались передо мной, как вода перед Моисеем. Я пытался настигнуть их, но они ловко уворачивались, стараясь держать дистанцию.

За спиной раздавалось бормотание — Надежда Николаевна вместе с трясущимся Иванченко чертили огромную защитную руну. Голубоватое свечение медленно поднималось от пола, формируя полупрозрачный купол. Из-за него происходящее казалось размытым, словно сквозь матовое стекло.

И тут я заметил странность — гоблины словно обтекали меня. Они бросались на Полозова, но старательно избегали прямого контакта со мной.

Один из мертвецов, пролетая мимо после удара профессора, встретился со мной взглядом. В его мертвых глазах читалось искреннее недоумение — почему начальник не помогает своим убивать чужих?

Твою ж… Они чувствуют во мне некроманта. Если я это понял, то скоро заметят и остальные. В голове словно зажглась красная лампочка тревоги — нужно срочно что-то делать.

Я заметил, как Полозов бросил в мою сторону внимательный взгляд. Его глаза сузились, анализируя происходящее. Черт, он же не просто так вторая рука директора — наверняка уже что-то заподозрил. Придется действовать быстрее и убедительнее.

И я бросился в атаку с удвоенной яростью, стараясь выглядеть максимально правдоподобно. Теперь каждого гоблина, которого я «убивал», приходилось буквально щемить, загонять в угол — они упорно не желали нападать на своего.

Но Полозов был великолепен — его огненный меч описывал сложные траектории, превращая гоблинов в горящие головешки.

Он двигался с нечеловеческой скоростью, его клинок был везде одновременно — рубил, колол, кромсал, оставляя за собой шлейф из пламени.

А я… я подошел к делу более экономно. Легкое касание мечом, взгляд в глаза и тихий приказ:

— Сдохни.

Гоблин замер, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на «за что начальника?», и он рухнул как подкошенный.