Внезапно свет обрушился лавиной. Резкий, болезненный, слишком яркий. Я заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. И понял, что смотрю на мир чужими глазами.

Тело двигалось самостоятельно, без моего участия. Ноги шагали по каменному полу, руки слегка подрагивали, выдавая нервозность. А я… просто смотрел. Безмолвный пассажир, запертый в голове.

Коридор и декорации были похожи на внутренности готического замка. Высокие своды, подпираемые колоннами с искусной резьбой. Факелы, отбрасывающие тени на стены. Гобелены с изображениями батальных сцен и родовых гербов.

Интересно, где я? Или лучше сказать — когда?

Тело, в котором я оказался, явно принадлежало подростку — руки тонкие, угловатые, движения не до конца координированные. Через распахнутое окно в боковом коридоре я мельком увидел отражение в стекле — бледное лицо, растрёпанные тёмные волосы. И с удивлением узнал знакомые черты. Дмитрий Волконский, только немного моложе.

Твою мать, я что, в прошлом? В воспоминаниях настоящего Дмитрия?

Тело свернуло к массивным дверям, инкрустированным серебром. Руки — его руки — слегка дрожали, когда он толкнул створки и вошёл в просторный зал.

Эм, да это ж тронный зал? Или что-то вроде того. Огромное помещение с высоченными потолками, откуда свисали чёрные хрустальные люстры. Витражные окна пропускали полуденный свет, разбивая его на цветные осколки — красные, синие, зелёные, фиолетовые.

Но не архитектура приковала моё внимание. В дальней части зала, на возвышении, стоял трон. По поверхности кресла змеились зеленоватые руны. А на этом монументе восседало… нечто. Язык не поворачивается назвать это существо женщиной, хотя формально оно, видимо, когда-то ей было. Представьте мумию, но не египетскую, аккуратно бальзамированную, а такую, которая провалялась в заброшенном склепе лет триста. Кожа — пергаментная, с тёмными пятнами, натянутая на череп так, что все кости просвечивают. Глаза — две бездонные впадины, в глубине которых тлеет зеленоватый огонь. Длинные седые волосы — жидкие, спутанные — обрамляли это лицо и стелились по плечам, укрытым расшитой тёмно-бордовой мантией.

Эта одежда, богато декорированная золотыми нитями, странно контрастировала с иссохшим телом. Костлявые пальцы, унизанные перстнями, покоились на подлокотниках трона. Когти — именно когти, не ногти — изогнутые, жёлтые, тускло поблёскивали в свете люстр.

По обе стороны от трона застыли молчаливые стражи — высокие фигуры в полном латном доспехе. Я присмотрелся. За забралами шлемов не было лиц — только пустота, подсвеченная тусклым зелёным сиянием. Гвардейцы-скелеты! Не какие-то там обглоданные костяки, а идеально собранные, в латах. Наверняка высшая нежить — умная, ловкая и смертоносная.

Дмитрий — тот, чьими глазами я смотрел — остановился в нескольких метрах от возвышения и опустился на одно колено. Склонил голову, демонстрируя покорность. Умно. В присутствии существа, способного заставить человека обратиться пеплом, гордыня — плохой советчик.

— Приветствую тебя, Канцлер Ночи, — голос юного Дмитрия звучал тонко, но твёрдо. Он явно старался не показывать страх. — Благодарю, что согласились принять меня.

Существо на троне медленно наклонило голову. От этого движения суставы хрустнули как ледяная корка. По залу разнёсся сухой шелестящий звук — смех? Или просто шорох полуистлевших лёгких?

— Юный Волконский, — заговорила старуха. — Какая… прелесть. Видела недавно пополнение почивших, отца твоего и мать.

Она подняла руку, и один из стражей сделал шаг вперёд, встав рядом с мальчиком. Силуэт закованного в латы скелета возвышался над ним как башня.

— Смотрю на тебя и вижу его. — продолжила старуха.

Юный Дмитрий вздрогнул, но голову не поднял.