Не едать вам сочных свиньи отбивных во всем Ниакрохе, если вы не подняли первый тост за великих хряков Бумсика и Хрюмсика.

И уж точно вам не подадут кувшина с освежающей бульбяксой в таверне «На посошок», если станет известно, что вы не восхищаетесь бессмертным подвигом хлебопекарной роты и не назвали своего первенца в честь самого отважного из трактирщиков и булочников.

Но даже если все вышеперечисленные ужасы не произвели на вас должного впечатления, все равно читайте внимательно и хорошенько запоминайте.

Ведь пути всевышние неисповедимы, и однажды вы можете столкнуться на узенькой дорожке с мадам Мунемеей Топотан. А на этот случай лучше выучить назубок нашу историю, потому что, как утверждают знающие существа, даже если вы ухитритесь снова собрать в одном месте детский истребительный батальон, полк «Великая Тякюсения», кассарийского некроманта и его непобедимого голема, Такангора и Карлюзу Агигопса, доктора Дотта, неотразимого в черном халате, Птусика, Крифиана и Бургежу, ополчение Виззла и самих Бумсика и Хрюмсика, — даже они все не спасут вас от ее гнева, если вы ошибетесь в фактах или датах. Прислушайтесь к мнению героев.

Глава 12

Достоверно известно, что в ту минуту, когда генерал да Галармон пытался добиться личной встречи с его величеством Юлейном Благодушным, дабы объяснить последнему неизбежность разгрома королевской тиронгайской армии; когда от казарм, расквартированных в Булли-Толли, уже спешили кавалеристы с пикинерами по двое на коне; когда граф да Унара отдавал последние распоряжения главному бурмасингеру Фафуту, в кассарийском замке были готовы к выступлению.

Дорабатывались последние штрихи: Альгерс застегивал ремешки на шлеме Такангора; Бургежа — с полной котомкой письменных принадлежностей за спиной — затачивал сорок седьмой карандаш; мадам Мумеза прихорашивалась перед зеркалом; князь Мадарьяга запасался выпивкой на длинную ночь в тылу врага, памятуя о том, что закуска его ждет в неограниченных количествах.

Дотт трогательно прощался с девицей с топором в спине; с девицей с петлей на шее; с благообразной дамой, которая держала отсеченную голову в руках и все время нервно поправляла на ней завитые локоны; с печальной бледно-зеленой утопленницей в венке из водяных лилий и еще тремя или четырьмя дамами сердца попроще и поскучнее.

Думгар уже выступил на отведенные ему позиции, чтобы не торопиться и не затоптать ненароком своих же в горячке наступления.

Кентавры жизнеутверждающе допивали бочонок бульбяксы, утверждая, что перед боем всем копытным положено по традиционной антиспотыкательной кружке на копыто.

Гописса говорил речь хлебопекарной роте; Птусик и Крифиан кружили в разведке над замковым шпилем; детский истребительный батальон скелетов ругался из-за того, кто будет нести штандарт и знамя. Полк «Beликая Тякюсения» построился у замковых ворот. Бумсик и Хрюмсик жалобно похрюкивали, предчувствуя, что вот-вот и можно будет пошалить и порезвиться, и никак не могли понять, отчего эта желанная минута еще не наступила.

Карлюза, поминутно поднимая падающее забрало на шлеме, уточнял у всех и каждого, неужели-таки нет — не производят во всем Ниакрохе кольчужные береты с ушками.

Зелг тренировался совершать величественное мановение рукой.

Такангор отдавал многоногу шеф-повару последние указания:

— Будет подано три знака сигнальными светлячками. Сразу после второго, голубчик, и поднеси мне полное блюдо блюваблей. Самых отборных, слышишь меня. И свеженьких.

Покинув страдающих дам на полувздохе, доктор Дотт коршуном ринулся к минотавру:

— Ты будешь есть блювабли?! Перед сражением?!

Безропотный многоног закрутил щупальца гордиевыми узлами в немом крике.

— Поднеси как раз после вторых сигнальных светлячков, — втолковывал Такангор.