— Поднеси как раз после вторых сигнальных светлячков, — втолковывал Такангор. — А аккурат после третьих сунь их мне под нос, понял?! И сам сразу посторонись.

— Да что с тобой? — заволновалось привидение.

— Тихо! — рявкнул минотавр. — Это мое секретное оружие. Ну что, все готовы?

— Все, — откликнулся Иоффа.

— Тогда по местам.

— Ваше высочество! Будете ли вы говорить напутственную речь своим войскам?

— Знаете что, генерал, — улыбнулся Зелг, — войска поведете вы, а я буду всего только первым и, обещаю, самым отважным из ваших подчиненных. Поэтому речь говорить вам.

— Слушаюсь, ваше высочество!

Такангор выпрямился, набрал полную грудь воздуха и произнес:

— Господа! Свобода и честь — самое главное сокровище, потому что их нельзя отнять, их можно только потерять. Но мы — мы не потеряем. Король хочет отобрать у вас землю Кассарии. Великие воины говорят, что можно отобрать землю, на которой мы живем, но нельзя отобрать землю, в которой нас похоронят! Не бойтесь смерти! Раз в жизни через это нужно пройти! Эту речь, — пояснил честный Такангор, — я еще в детстве вычитал в трудах великого полководца древности Тапинагорна Однорогого и с тех пор мечтал ее произнести перед большим количеством слушателей. Спасибо за внимание. А теперь — полная тишина. Подать первый сигнал!

Шустрый нетопырь метнулся к ближайшему болоту, и спустя несколько мгновений в черное безлунное небо взмыл сверкающий шар: то летели плотной толпою самые крупные и яркие светлячки, каких только смогли отыскать лешие во владениях да Кассара.

Повинуясь этому сигналу, отряд летучих мышей и только-только прибывшее из соседнего леса подразделение мороков в количестве трех единиц бесшумно понеслись в сторону вражеских войск.

С едва слышным скрипом опустился подъемный мост, и некто невидимый распахнул ворота во всю ширь, выпуская передовые отряды Кассарии.

В первой шеренге упруго шагал огромный минотавр в шикарном черном панцире, на котором некий устрашающего вида демон разинул пасть, и в сверкающем шлеме, украшенном затейливой чеканкой и черной эмалью. Свой боевой топор он нес на плечах, и свет неярких звезд отражался от широкого лезвия. Впереди трусили Бумсик и Хрюмсик, крутя хвостиками и пятаками в нетерпении. Рядом семенил многоног с блюдом, под крышкой которого до поры до времени таились необъяснимые секретные блювабли.

Минотавр был настолько высок и могуч, что его рога, перед битвой покрытые красным лаком, находились на одном уровне с рогами, которыми был украшен шлем кассарийского некроманта. Зелг ехал верхом на могучем боевом коне знаменитой амарифской породы, с двуручным мечом Узандафа поперек седла и черным знаменем Кассарии в руке и при всей своей скромности понимал, что выглядит весьма импозантно в вороненых доспехах, тяжелом темно-лиловом плаще, старинном черепе-шлеме и, что немаловажно для создания имиджа, с такой армией за спиной.

По левую руку от герцога шли три диковинных существа, покрытые чешуей, но с серебристо-пепельной шерстью на загривке, остроухие, с ярко-желтыми, светящимися в темноте глазами, более всего похожие на помесь великана, волка и крокодила, — кассарийские оборотни Иоффа, Раван и Салим. Рядом с ними важно плыл кожаный халат, в котором все лично заинтересованные могли обнаружить бесстрашного доктора Дотта.

Справа от Такангора находился Альгерс, которого вполне можно было принять в ночи за закованную в железо башню. На согнутой левой руке титан нес знаменитый Кричащий Щит, а в правой — булаву.

Полк «Великая Тякюсения» шел за предводителями, тихо стуча костями при каждом шаге. Барабанщики крепко держали свои палочки, дожидаясь сигнала; знаменосец еще не развернул знамени с вышитым на нем девизом «Жить вредно».