У графа заходили желваки от ярости.

Зелг не успел ответить.

Сквозь ряды его спутников протолкался рассерженный Карлюза с не менее рассерженным осликом в поводу. Ослик возмущенно ревел, Карлюза шипел. У ослика нервно дергался хвост и прядали уши, и у Карлюзы нервно дергался хвост; плюс ко всему он стал невыносимо оранжевого цвета в трупно-лиловые пятна. И беретку свою лихо сдвинул набекрень.

— Суровское порицание выношу от всего Сэнгерая и от себя лично. Требую отпуцкивания за наносимую вашей безобразистостью и кабыздохликами потерю народному хозяйству местных агрипульгий. Мирные пейзане, — и Карлюза обвел лапкой ощетинившихся копьями и клинками граждан Виззла, — в знак концентрированной противности и наплевательности в вашу личность не дадут вам сидра и бульбяксы, что есть грандиозная потеря для вашего чревоугодия.

— Вам — верю, — сказал Генсен.

Некромант напряженно разглядывал его свиту. Он не слишком хорошо рассмотрел ту тварь, которая угрожала Думгару, и уж совершенно не считал себя специалистом по анатомии и физиологии Ловцов Душ, однако эти, высившиеся за спиной у Генсена, кажется, относились к другому виду. И чтобы не пускаться в ненужные подробности о форме и цвете рогов, количестве сегментов на хвосте и размахе крыльев, коротко скажем, что эти были мощнее, злее и куда как опаснее.

— А главное, — добавил король Бэхитехвальда, с легкостью читая мысли своего визави, — их не уничтожишь твоей молнией.

— Самое время огорчиться, — вздохнул Юлейн.

— А нам не по чину впадать в кручину, — буркнул Иоффа, примеряясь к прыжку.

— И думать не моги, — сказал Такангор, придерживая друга за лапу. — Знаю один прекрасный маневр, — продолжил он, окидывая взглядом диспозицию противника. — Организованно, мужественно… Драпаем!!!

Нет такой большой и сложной проблемы, от которой нельзя было бы сбежать.

А еще говорят, что ослы туповаты.

Ну, за всех ослов ручаться не станем, но вот Карлюзин сразу сообразил, что к чему, признал полную и безоговорочную правоту своего генерала, взбрыкнул и… поскакал!

О, как он несся по городу, залитому светом синей луны! Как он мчался, опрокидывая все, что еще не успели опрокинуть до него. Карлюза подпрыгивал в седле, цеплялся лапками за холку своего скакуна и верещал что-то очень порицательное, но совершенно невразумительное.

Генсен поводил головой из стороны в сторону, напомнив Зелгу старого, но все еще могучего хищника, у которого достает мощи, чтобы уничтожить любого врага, но которому уже нет смысла суетиться, как молодой особи, чья энергия нуждается в немедленном выходе.

Движения короля Бэхитехвальда были медлительны, но скупы и точны. Увидев все, что хотел, он отвел полу плаща и вытащил из складок короткий толстый жезл с навершием в виде двух змей, обвившихся вокруг черепа.

Инстинкт самосохранения сработал у Зелга прежде, чем явилась мысль, что бить без предупреждения нехорошо. Он изо всей силы метнул то, что жгло его ладонь даже сквозь рыцарскую перчатку, и, только когда огромный сиреневый ком света взорвался, ударившись о плащ Генсена, слегка удивился, откуда у него взялось это явно магическое оружие.

Ученые любят порассуждать о том, что инстинкты-де слепы и что человека разумного от животных как раз и отличает умение сопротивляться своим инстинктам, противостоять им и находить разумную альтернативу спонтанным желаниям.

Ну, чего не знаем, того не знаем. Не пробовали.

А вот то, что Зелг не стал искать компромиссного решения, в принципе спасло всю компанию.

От страшного удара Генсен покачнулся, рука его дрогнула, и луч мрака ударил поверх голов. Там, в вышине, парили те самые птицеобразные монстры. Это все поняли, когда на них посыпались хлопья легкого серого, теплого еще пепла.