Вот тут и началась настоящая потеха. Давно уже на Чесучинской арене не было настолько Кровавой, Жестокой и Яростной паялпы. Даже Архаблог и Отентал — наши бессменные устроители и законодатели паялпы — были явно ошеломлены чрезвычайным успехом своего молодого протеже.

Юное дарование носилось за противником, издавая жуткие вопли, свирепо вращая багровыми глазами и обещая сделать из виантийца „мамины ляпики под клюквенным соусом“. Наш корреспондент восторженно отмечает, что неистовый Такангор смог устрашающе выпускать пар из ноздрей при абсолютно солнечной ясной погоде в жаркий день.

Быкоборец Зигосин, тот самый человек, который за десять минут до начала поединка в интервью нашему же корреспонденту обещал разделать самоуверенного минотавра под орех, жалко улепетывал от стремительного Такангора, но явно проигрывал последнему не только в отваге и силе, но и в ловкости.

Издевательски пожевывая пойманный на лету пончик, минотавр зажал виантийца в угол и там исполнил свое обещание…»

— Вот, — грозно сказала Мунемея, — «пожевывая пойманный на лету пончик». Опять всухомятку и на бегу. А мне писал, что питается нормально. И словечко такое подобрал — питается. Не кушает, не ест, а именно что питается. Еще бы сказал, что он кормится. Ох, дети, дети — растишь их, растишь, а когда вырастишь, тут и начинаются настоящие хлопоты.

Питание — еда без скатерти.

— Чтоб мне ни рогов, ни копыт! — присвистнул Милталкон, дочитывая статью. — Серебряные подковы, памятник, почет и уважение. А что, братик неплохо начал.

— Неплохо, — неохотно согласилась Мунемея, но тут же спохватилась: — Только не вздумай намылиться следом. Не то я тебе тоже устрою мамины ляпики… А что, мадам Горгарога, пишут про Зелга да Кассар?

— Ох, я вам так скажу, лучше бы Такангор остался в Чесучине, — вздохнула горгулья. — Кассар вернулся домой, армия Тиронги готова выступить против него, как только начнется новолуние. Я сильно удивляюсь, что вы разрешили Такангору пуститься в эту авантюру, с вашим-то благоразумием.

— Я и сама немного удивлена, — фыркнула Мунемея. — Но деваться некуда. Рано или поздно это должно было случиться, мадам Горгарога, и я ничего не смогла бы сделать.

— Ох уж эти ваши семейные тайны, — сказала Горгарога. — Еще моя бабушка говорила, что вся годичная подборка «Королевского паникера» не стоит одной истории о…

— О ком? — жадно спросил Милталкон.

— Что-то я заболталась, засиделась, а мне еще Прикопсам надо доставить последний каталог и Эфулернам — увесистую посылочку. Всего хорошего, мадам Топотан, — заторопилась Горгарога. — Спасибо этому дому, пойдем к другому.

— Мама, хоть вы объясните толком, какие семейные тайны? — поклянчил Милталкон.

— Кирпич в руки, валун под мышку и марш ремонтировать лабиринт. А то не древнее сооружение, но сущее решето, грабителям в глаза смотреть стыдно! — рявкнула минотавриха. — И чтоб я больше не слышала ни от кого в этих закоулках глупых вопросов.

Милталкон поплелся на строительные работы, дыша, как запыхавшийся дракон. Это надо же — пар из ноздрей. Как у брата получилось?

* * *

Каждый — кузнец своего счастья.