— Прошу любить и жаловать. Бургежа. Военный корреспондент.

Военный корреспондент был размером с упитанного филина и в общем-то на него и походил, с той лишь разницей, что покрыт был мехом, а не перьями, имел толстенькие пуховые ручки и нос пуговкой. На голове диковинного журналиста между острых симпатичных ушек помещался странный предмет вроде тазика для бритья.

— Что это? — уточнила мумия.

— Не что, а кто, — храбро ответил «филин». — Бургежа. Издатель журнала «Сижу в дупле».

Из ниоткуда высунулась физиономия давешнего эльфа и авторитетно заявила:

— Подшивку могу принести, но не рекомендую мне это поручать. Редкостная гадость этот ваш журнал.

Бургежа вздохнул печально.

— Откуда вы, сударь? — спросил его Зелг, в то же время пытаясь как можно более кратко сформулировать вопросов пятьдесят к Такангору.

— Из дупла, — ответствовало существо. — Сижу в дупле, издаю журнал «Сижу в дупле». Но сами понимаете, какие в дупле сенсации. Так, сплетни всякие, происшествия на поляне. Поляна у нас, правда, пустынная, почти ничего не происходит. А я жажду славы, признания и успеха. Потому явился к милорду Топотану и попросил содействия. Просил, чтобы мне оказали высочайшую честь быть представленным вам, ваше высочество.

— Зачем нам военный корреспондент?

— А что, внучек, — задумчиво пожевал губами Узандаф. — Эти стервятники из «Королевского паникера» пишут такие глупости, что уж ни в какие дупла не лезет. Кабы не моя приверженность закону о свободе поговорить и пописать, я бы давно наслал на них какое-нибудь стоящее проклятие типа «Говорливый студень». Представляешь, недавно тиснули статейку о том, что я случайно выиграл Пыхштехвальдскую битву. Какой-то мерзавец по имени…

Мумия пощелкала сухими пальцами. Библиотечный эльф возник над стопкой «Королевского паникера» и торжественно заявил:

— Презренный писака по имени Ефорцирх.

— И имя неблагозвучное, — скривился Узандаф. — Он, видишь ли, считает, что роль личности в истории ограничена до крайности. То есть назрела историческая необходимость победить при Пыхштехвальде, и абсолютно безразлично, кто командовал войсками. Да если бы я не двинул конницу в обход да не провел мощную подготовку баллистами и катапультами, мы бы знаете где были? В глубокой…

— …печали, — торопливо завершил политкорректный Зелг.

— Я имел в виду совсем другое, — обиделся дедуля. — Ну да ладно. И что, милейший Бургежа, есть ли у вас какие-нибудь особенные способности, отличительные свойства, позволяющие вам претендовать на роль хроникера и летописца нашей славной семейки?

— Есть, — промямлил «филин».

— А отчего так скромно?

Эльф снова показался на глаза, держа в руках стопочку разнокалиберных, криво обрезанных брошюрок.

— Позвольте заметить, ваша милость, что данный господин является уникальным, редкостным неудачником. Второго такого Кассария не видала.

Бургежа потупился:

— Что правда, то правда. Неудачник. Даже сам себя иногда боюсь.

Я такой неудачник, что, если куплю себе кладбище, люди перестанут умирать.

— Интересный компот, — буркнуло привидение доктора. — Вот как раз этого нам и не хватало для полного счастья.

— Хоть какой-то талант, — протянул Мадарьяга сочувственно. — Страшнее всего — посредственность.

— То-то он умудрился врезаться в Птусика, — сообщил Такангор.