— Э-э-э, дедушка, — догадливо сказал Зелг. — А не выпить ли нам чего-нибудь за встречу?

Столик с готовностью подбежал к хозяину.

— Гляди-ка, ты ему понравился, — довольно констатировал Узандаф. — А вот твоей бабке ни в жисть ничего не предлагал. Даже молоко уносил обратно на кухню. Жаль, теперь у меня иные радости, эфиром лакомлюсь. Давай, Дотт, старина, сообрази и нам по стаканчику. За встречу, малыш!

Зелг хлопнул стакан мугагского.

— Мы уж заждались, — сказала мумия. — Я бы и сам пришел к тебе, не думай, что это старческие капризы. Но по странной прихоти судьбы здесь, в библиотеке, я скончался и здесь теперь живу.

— Мне ничего не говорили, — смутился молодой человек.

— Не все сразу, не все сразу, малыш. Тебе труднее всех, бросили, как в омут с головой. Но ребята говорят, ты справляешься. Полководца нашел из героической фамилии и с недюжинными способностями. Помощника по некромантской части вот изыскал.

— Моей заслуги тут нет, — скромно ответил Зелг. — Милорд Топотан сам себя назначил. Я только поразмыслил, разумно ли с ним ссориться, взвесил все «за» и «против» и его боевой топорик. Понял, что топорик перевешивает любые иные соображения, и немедленно согласился. Господин Карлюза тоже сам ко мне определился. У него, видишь ли, рекомендательное письмо.

— Рекомендовательное и потрясительное по силе воздействия на получателя, — важно кивнул Карлюза.

— Потрясительнее, конечно, тысяча крепеньких и боевитых скелетов, — заметил Мадарьяга.

— Все равно, для первых шагов неплохо, — сказала мумия. — Умница. Посмотри пока книги, а мы пару минут пошепчемся у тебя за спиной. Все равно пока ждем твоего минотавра.

— А где он?

— Милорд Топотан отправился с букетом к мадам Мумезе. Он назначил ее капралом и хотел лично поздравить с повышением.

Офицер не может быть хорошим командующим, если он уже совсем не боится капрала.

— Глубоко, — заметил Узандаф. — Сильно.

— Прыткий бугай, — похвалил вампир.

— По поводу войны, — кашлянула мумия. — Внучек, ты, конечно, понимаешь, что все это великолепие, преимущественно награбленное непосильным трудом, нельзя отдавать твоему кузену. Мы все — твои дедушки и бабушки — перевернемся в гробах. Это уж будет чистое светопреставление. Согласен?

— Согласен. То есть нет. Словом, с тобой, дедушка, согласен. А отдавать все это и все то, чего я еще не видел, не согласен.

— Вот слышу голос я не мальчика, но мужа, — довольно сказал Узандаф. — Кстати, где наши библиотечные эльфы?

У ног Зелга немедленно соткался из воздуха замшелый и опутанный паутиной некто. У некты были острые уши — за каждым по огромному гусиному перу, испачканные чернилами пальцы с шестью или семью суставами, лысина, испещренная пометками, и красные глаза за толстыми стеклами очков.

— Ваше высочество, повелитель, какая честь, — раскланялся некто с молодым герцогом и обернулся к мумии. — К услугам вашей милости.

— Запиши фразу про мальчика и мужа. Слышал?

— Отчетливо, ваша милость.

— Так вот запиши, голубчик, а то приберет кто-нибудь к рукам, и после авторства не докажешь.

Эльф еще раз поклонился в пояс и черкнул пару слов на лысине.

— Разрешите исполнять?

— Ступай.

Эльф прижал руки к сердцу, окинул Зелга взглядом счастливой невесты, узревшей жениха после многолетней разлуки, шепнул: «Я в восторге!» — и наконец исчез.

— Библиотекарь — это призвание, — поведал Узандаф ошеломленному внуку.