* * *

— Кассария — это самая сладкая и самая недостижимая мечта Генсена. Единственное место в мире, которое дважды отразило нашествие Бэхитехвальда. В первый упомянутый тобою раз Генсен, очевидно, и не слишком стремился проникнуть в Тиронгу. Скорее только заинтересовался чрезвычайным всплеском магических энергий. Во всяком случае, хоть часы на Черной башне и пробили полночь — а это случается лишь перед пришествием Проклятого, — он собрал малую жатву. Жертвы были, но Тиронга не пала. Второе же нападение осуществлялось по всем правилам. Сие чрезвычайное для судеб мира событие произошло при твоем славном прадеде Валтасее Тоюмефе да Кассаре. Существует легенда, что за несколько дней до его рождения Цигра возвестило пришествие Черного Рыцаря, Защитника, и предсказало ему краткий, но славный век, полный великих деяний. Собственно, только благодаря ему да еще нашему другу, князю Мадарьяге, мы знаем что-то о Генсене. Иных источников не существует. Летопись мне.

Знакомый эльф с перевязанными уже ушами почтительно подал широкую тубу из красного дерева, сплошь покрытую затейливой резьбой. Мумия покрутила тубу перед глазами, причмокнула от удовольствия, провела пальцем по узору и только затем вытряхнула внушительный рулон тончайшей черной кожи, по которой бежали серебристые строки.

Год от сотворения Ниакроха девять тысяч шестьсот семьдесят восьмой. Замок Кассария. Ночь перед новой луной.

Ведомо мне, ничтожному, лишь то, что в ту достопамятную ночь накануне великой битвы милорд наш Валтасей Тоюмеф герцог да Кассар, владетельный князь Плактура, слышал голос Цигры, что является, как известно, роком кассарийских некромантов. Цигра возвестило о грядущем нападении могущественнейшего из супостатов и призвало герцога встать на защиту своих земель и подданных.

Той же ночью милорд наш герцог поднял армию вернейших и славнейших своих слуг. Конница и пехота, меченосцы и топорники, лучники и отборная гвардия Кассарии — Бессмертная костеланга — встали под черными знаменами.

А после случилось доселе невиданное и страшное. В полночь раздался громоподобный бой часов, что звонили на Башне Генсена. Очертания домов, деревьев, крепостных башен и замковых стен утратили четкость и привычные формы, как если бы сквозь них стали проступать иные предметы, что стремились занять их место и вытеснить в иные пространства. Я не берусь ни объяснить, ни описать происходящее, но с уверенностью утверждаю, что все очевидцы были изумлены и объяты ужасом.

Исковерканные, уродливые тени бродили по кривым серым улицам, зыбкие строения — порождение кошмарных снов, лишенные пропорций и смысла, — воплощались на наших глазах, будто прорастая корнями в землю Кассарии.

Я сам, несчастный, видел, как один из кобольдов, обитающих в замковом парке, был схвачен чуждым созданием и сожран в мгновение ока. Вернее было бы сказать, растворен. С отчаянием понял я, сколь страшная судьба уготована нам чужой и злой силой.

Тьма объяла Кассарию. И из этой тьмы, настолько плотной, что уже и осязаемой, вышла великая армия. Тогда неведомо было мне, ничтожному, кто привел ее в наши пределы, кто стремился захватить милый край наш, однако теперь могу назвать его мерзкое имя. Галеас Генсен — Нерожденный король Бэхитехвальда посягал на свободу, жизнь и самую суть нашу, готовый поглотить всех нас, сколько бы ни было.

Пронизывающий холод, тьма. Чернота. На безоблачном небе погасли все звезды, низвергнув нас в пучину отчаяния и хаоса. Даже Небесный Рыцарь, что всегда направляет странников по нужному пути, оставил небосклон, повинуясь могуществу нашего врага.

Смею утверждать теперь, что наистрашнейшими мне видятся безмолвие и могильный холод, которые упали на нашу землю, как ночной крылатый хищник на беспомощную жертву.

Бедные слуги мессира да Кассара гибли в полном молчании, хоть и зрил я, как звали они на помощь, как кричали и молили о защите.