– Вставайте, доктор! – кричала ему она, стуча рукою, – стыдно валяться. Кофейку напьемтесь. У меня что-то маленькая куксится; натерла ей животик бабковою мазью, все не помогает, опять куксится. Вставайте, посмотрите ее, пожалуйста: может быть, лекарства какого-нибудь нужно.

– Сейчас, Дарья Афанасьевна, – ответил доктор и через пять минут, совсем одетый, пришел в спальню, где куксилась маленькая.

– Что с нею?

– Ничего; дайте ревеньку, и ничего больше не надо.

– Где это вы всю ночь проходили, Дмитрий Петрович? А! Вот жене-то написать надо! – шутливо и ласково проговорила Дарья Афанасьевна.

– Мы так с Араповым проходили, – отвечал доктор.

Дарья Афанасьевна покачала головкою.

– Что вы? – спросил, улыбаясь, Розанов.

– Да охота вам с ним возиться.

– А что?

– Да так.

– Разве он нехороший человек?

– Н… нет, я о нем ничего дурного не знаю, только не люблю я его.

– Не любите! А мне казалось, что вы с ним всегда так ласковы.

– Да я ничего, только…

– Только не любите? – смеясь, договорил Розанов.

– Да, – коротко ответила Дарья Афанасьевна.

– За что ж вы его не любите-то?

– Так, – актер он большой. Все только комедии из себя представляет.

Прошло два дня. Арапов несколько раз заходил к доктору мрачный и таинственный, но не заводил никаких загадочных речей, а только держался как-то трагически.

– Что ты думаешь об Арапове? – спросил однажды Розанов Нечая, перебиравшего на своем столе бумаги.

– О ком? – наморщив брови, переспросил пристав.

– Об Арапове? – повторил доктор.

– А бодай уси воны поиздыхали, – с нетерпением отозвался Нечай.

– Нет, серьезно?

– Так соби ледащица, як и уси.

– Ну, врешь, брат, он парень серьезный, – возразил доктор.

Нечай посмотрел на него и, засмеявшись, спросил:

– Это он тебе не про революцию ли про свою нагородыв? Слухай его! Ему только и дела, что побрехеньки свои распускать. Знаю я сию революцию-то с московьскими панычами: пугу покажи им, так геть, геть – наче зайцы драпнут. Ты, можэ, чому и справди повирив? Плюнь да перекрестысь. Се мара. Нехай воны на сели дурят, где люди прусты, а мы бачимо на чем свинья хвост носит. Это, можэ, у вас там на провинцыи так зараз и виру дают…

– Ну нет, брат, у нас-то не очень. Поговорить – так, а что другое, так нет…

– Ну, о то ж само и тут. А ты думаешь, что як воны що скажут, так вже и бог зна що поробыться! Черт ма! Ничего не буде з московьскими панычами. Як ту письню спивают у них: «Ножки тонки, бочка звонки, хвостик закорючкой». Хиба ты их за людей зважаешь? Хиба от цэ люди? Цэ крученые панычи, та и годи.

Доктор имел в своей жизни много доводов в пользу практического смысла Нечая и взял его слова, как говорят в Малороссии, «в думку», но не усвоил себе нечаевского взгляда на дела и на личность Арапова, а продолжал в него всматриваться внимательнее.