– Каково, батюшка, на сердце, такова и песня.

– Да что у вас такое на сердце?

– Горе людское, неправда человеческая – вот что! Проклят человек, который спокойно смотрит на все, что происходит вокруг нас в наше время. Надо помогать, а не сидеть сложа руки. Настает грозный час кровавого расчета.

– Зачем же кровавого?

– Нет-с, дудки! Кровавого-с, кровавого…

– Не понимаю я, чего вы хотите.

– Правды хотим.

– Какая это правда, – кровью! В силе нет правды.

– Клин клином-с выбивают, – пожав плечами, отвечал Арапов.

– Да какой же клин-то вы будете выбивать?

– Враждебную нам силу, силу, давящую свободные стремления лучших людей страны.

– Эх, Арапов! Все это мечтания.

– Нет-с, не мечтания.

– Нет, мечтания. Я знаю Русь не по-писаному. Она живет сама по себе, и ничего вы с нею не поделаете. Если что делать еще, так надо ладом делать, а не на грудцы лезть. Никто с вами не пойдет, и что вы мне ни говорите, у вас у самих-то нет людей.

– А может быть, и есть! Почем вы это знаете?

– Так, знаю, что нет. Я в этом случае Фома неверный.

– А если вам покажут людей?

– Что ж покажут! Покажут словесников, так я их и дома видывал.

– Нет, вы таких дома не видали…

– Ну, это будет новость, а я себе такого современного русского человека как-то не могу представить.

– Какие вы все, господа, странные! – воскликнул Арапов. – Зачем вам непременно русского?

– Как же? Кому же до нас дело, как не нам самим?

– Отечество человеческое безгранично.

Доктору вдруг почему-то припомнился Райнер.

– Кто ж это будет нашим спасителем? Чужой человек, стало быть?

– Да, если хотите смотреть с своей узкой, патриотической точки зрения, это будет, может статься, чужой человек.

– И вы его знаете?

И я его знаю, – самодовольно ответил Арапов.

«Языня ты, брат, в самом деле», – подумал доктор.

– И вы его можете узнать, – продолжал Арапов, если только захотите и дадите слово быть скромным.

– Я болтлив никогда не был, – отвечал доктор.

– Ну, так вы его увидите. В следующий четверг вечером пойдемте, я вас введу в одно общество, где будут все свои.

– И там будет этот чужой человек?

– И там будет этот чужой человек, – отвечал с ударением Арапов.

Глава третья

Чужой человек

В одну темную и чрезвычайно бурную ночь 1800 года через озеро Четырех Кантонов переплыла небольшая черная лодка. Отчаянный гребец держался направления от кантона Швица к Люцерну. Казалось, что в такую пору ни один смертный не решился бы переплыть обыкновенно спокойное озеро Четырех Кантонов, но оно было переплыто. Швицкий смельчак за полночь причалил к одной деревушке кантона Ури, привязал к дереву наполненный до половины водою челнок и постучал в двери небольшого, скромного домика.