– Гм! немного.

– Что делать.

Вышла довольно большая и довольно тяжелая пауза.

– Пойду на место, как оправлюсь немного.

– В гувернантки?

– Да, теперь я одна: везде могу быть.

– Все это очень непрочно.

– Да что ж делать, Лиза.

– И осуждает на вечное одиночество.

– Ну, уж об этом, душка, и говорить нечего, я давно с этим свыклась.

– Есть другие возможности устроиться независимо; например – самостоятельный труд.

– Надо иметь капитал, Лизавета Егоровна, чтоб было к чему приложить труд, а одними руками ничего не сделаешь.

– Нет, в Петербурге уже это устроивается.

– История! – крикнула, влетая, Бертольди.

– Что это вы? – спросила ее Лиза.

– Красин поспорил с Бычковым о верности; мнения разделились, и Красин разбил всех наголову; фактами доказал, что должно противодействовать этому застарелому понятию.

– О верности? – спросил Розанов.

– Да-с, о верности в браке. Красин всем доказал, что женщина не имеет права быть верною отсутствующему человеку.

– Ибо?

– Ибо она лишает тем полноты жизни других ее окружающих.

– Экая скотина.

– Кто это: Красин?

– Да, разумеется.

– Дмитрий Петрович, мы с вами старые знакомые, это правда; но это не дает вам права оскорблять при мне моих новых знакомых, – вспыльчиво произнесла Лиза.

– Этот шальной Красин – ваш друг?

– Прошу вас так о нем не выражаться! – еще вспыльчивее проговорила Лиза.

– Человек, проповедующий такой цинизм, может быть вашим другом?

– Я вам сказала, и более нам говорить не о чем. Бертольди, куда вы послали Помаду?

– Я ему велела зайти купить для вас стакан. Он там тоже спорил.

– Отвергал верность? – спросил Розанов.

– Нет, он с вами и со всеми отсталыми.

– Слава богу, что не с вами. А вы позволите откровенно спросить, Лизавета Егоровна, вы тоже за красинское мнение?

– Разумеется, – поспешила сказать Бертольди. – Предрассудки не должны останавливать женщину, желающую содействовать гражданскому успеху. Волокитством да любовью есть время заниматься только пустым идеалистам.

Розанов вдруг встал, посмотрел на Бертольди, потом на Лизу, хотел ее спросить что-то, но опять сел и стал смотреть в окно.

Бертольди захохотала.

– А вы думали, что еще долго люди будут развлекаться любовью? – спросила она Розанова.

– Ну, извините, я уж не могу с вами и говорить после того, что вы сказали при двух женщинах.

– А по-вашему, честнее обмануть женщину любовью? Зачем же ложь, – лучше поступать откровенно.

– Вы просто ничего не способны понимать.

– Факт.