– Да уж угадаем, уж угадаем, – шутила Женни, целуя девочку.

– А на мой згад, как фараон-царь мальчиков побивал, так теперь следует выдать закон, чтоб побивали девочек.

– За что это нас убивать? за что убивать нас? – относилась Женни к ребенку.

– А за то, что нынче девки не в моде. Право, посмотришь, свет-то навыворот пошел. Бывало, в домах ли где, в собраниях ли каких, видишь, все-то кавалеры с девушками, с барышнями, а барышни с кавалерами, и таково-то славно, таково-то весело и пристойно. Парка парку себе отыскивает. А нынче уж нет! Все пошло как-то таранты на вон. Все мужчины, как идолы какие оглашенные, все только около замужних женщин так и вертятся, так и кривляются, как пауки; а те тоже чи-чи-чи! да га-га-га! Сами на шею и вешаются.

Женни засмеялась.

– Гадостницы, – проговорила Абрамовна.

Кто-то позвонил у дверей.

Абрамовна встала и отперла. Вошел Райнер.

– Идите сюда, Василий Иванович, здесь печечка топится.

– Вы одни? – спросил, тихо входя, Райнер.

– Вот с няней да с дочерью беседую. Садитесь вы к нам.

– Я думал, что и Николай Степанович здесь.

– Нет; его нет совсем дома. Он уезжает в конце этой недели. Все ездит теперь к своему начальнику. Лизы вы не видали?

– Нет, не видал.

– Хотите, сейчас ее выпишем?

– Как вам угодно.

– Вам как угодно?

Райнер слегка покраснел, а Женни зажгла свечечку и написала несколько строчек к Лизе.

– Няня, милая! возьми извозчика, прокатайся, – сказала она Абрамовне.

– Куда это, матушка?

– Привези Лизу.

– Это в вертеп-то ехать!

Райнер и Женни засмеялись.

– Ну давай, давай съезжу, – отвечала старуха, через десять минут оделась и отправилась в вертеп.

В это время, шагах в тридцати не доходя дома, где жили Вязмитиновы, на тротуаре стоял Розанов с каким-то мещанином в калмыцком тулупе.

– Уморительный маскарад! – говорил Розанов тулупу.

– Именно уморительный, потому что умариваешься, как черт, – отвечал тулуп.

– И долго вы еще здесь проиграете?

– Нет: птица сейчас юркнула куда-то сюда. Сейчас вынырнет, а дома там его ждут.

– Да что это, вор, что ли?

– Какой вор! Иностранец по политическому делу: этих ловить нетрудно.

– А кто такой, если можно?

– Райнер какой-то.

– Черт его знает, не знаю, – отвечал Розанов и, пожав руку переодетого в тулуп, пошел, не торопясь, по улице и скрылся в воротах дома, где жили Вязмитиновы.

Райнер преспокойно сидел с Евгенией Петровной у печки в ее спальне, и они не заметили, как к ним через детскую вошел Розанов, поднявшийся по черной лестнице.

Войдя в спальню, Розанов торопливо пожал руку хозяйки и, тронув слегка за плечо Райнера, поманил его за собою в гостиную.

– Вас сейчас схватят, – сказал он без всяких обиняков и в сильном волнении.