Нет,— наконец сказал он.— Это, скорее всего, никакая не шахта. Возле шахты всегда грохот и суета, они беспокоили бы мсье Станисласа. Его вилла ведь совсем рядом... А может, он просто сообщник этих людей?.. Сам подумай, у дяди Франсуа должны быть какие-то серьезные причины его не любить! Ведь он так любезен, так приветлив со всеми... В общем-то было бы странно, если бы дядя ненавидел человека, который всего-то мечтает купить один из его участков!..

Гм!.. Ты, кажется, прав. А если Станис-лас — сообщник Фреда? Тогда это все объясняло бы. Они, должно быть, эксплуатируют шахту, стараясь не привлекать внимания дяди... Но он все равно догадался, что тут делается...

Медара все не было, и они вполголоса продолжали разговор.

Но... есть тут какая-то связь с коровами? Что их так напугало той ночью?—спросил Даниель.

Хм... Я думаю, им ничего не стоило испугаться какого-нибудь простого факела...

Они замолчали: в тишине отчетливо слышался шум шагов.

Шаги звучали все ближе; вот в темноте замаячил силуэт Медара. Он был не один. Мишелю и Даниелю показалось, что они услышали тихое рычание, которое тут же смолкло.

Пошли!— скомандовал Медар.— Здесь нельзя больше оставаться.

Вопреки ожиданиям, они снова углубились в" какие-то ходы.

За нами идет Бурбаки со своим Турком,— сообщил молодой работник.— С собакой нам будет спокойнее. У Турка отличный нюх!

Медар время от времени ненадолго включал свой фонарик. Потом он замедлил шаг, и они куда-то свернули из главного коридора. Метров через двадцать Медар остановился и зажег фонарь.

Они находились в просторном подземном помещении; возле стен виднелись остатки временной крепи.

К ним подошел Бурбаки. Он держал на поводке своего пса, Турка, приземистого, похожего на волка. Настороженно подняв уши и свесив язык, Турок, видимо, с трудом терпел поводок, который лишал его привычной свободы.

Ну что?— спросил пастух.— Разве годится порядочным людям в такое время быть в подобном месте?

Мишель и Даниель улыбнулись. На языке Бурбаки это было лишь нечто вроде вежливого приветствия, и не более того.

Может, объясним им?— спросил Медар, показывая на мальчиков.

—Объясняй!— кивнул Бурбаки.— Раз начал! Медар вдруг смущенно улыбнулся. Казалось,

ему не по себе, и это было странно: ведь это он вывел Мишеля и Даниеля на свободу!

Только скажите сначала,— спросил Мишель,— вы знаете, где сейчас Мари-Франс и Ив?..

Конечно... Можешь успокоиться, парень,— ответил Бурбаки.— Сейчас им ничего не грозит... Но пока еще не момент... Всякому овощу свое время!

Мишель, вынужден был смирить свое нетерпение.

Валяй, Медар, расскажи им...

Медар уже не улыбался. Опустив голову, он наконец решился.

Я знаю, что случилось с дядюшкой Арсеном,— начал он,— и с Мотэном... Это то же самое!

Мишель и Даниель поежились.

В общем, дядюшка Арсен и Мотэн...— снова заговорил Медар — и осекся, словно не находил слов.

Вы только не торопите его!— сухо сказал пастух.— Торопить потом будете... А сейчас вам надо знать главное... Ведь это ваши брат и сестра сидят под замком... и вам решать, что вы будете делать...

Мы находимся в шахте, вот!— выпалил Медар.

В какой шахте?

Я думаю, в радиевой.

Может, все-таки в урановой?—поправил его Мишель.

А не один черт? Мне это все равно!— ответил Медар.— Хочешь знать точно — спроси у своего дяди.

Спорьте потом сколько влезет, а пока дайте Медару сказать!—рассердился Бурбаки.

Услышав, что его хозяин чем-то недоволен, пес грозно зарычал.

Так вот, это — шахта. Здесь и Арсен работал, вместе с Фредом и еще с одним.