Я в Средней Азии служил, так там каждый день десятками таких тараканов вылавливали.

Перемахнув через забор, он скрылся в доме Екатерины. Лена и метеоролог заняли позиции у окон.

На крыльце послышались быстрые шаги, и Лена замерла в изумлении: радист ушел один, а вернулся в сопровождении трех человек. Двое были Филипп и Илья, а третьей — Елена Васильевна. Она тоже была вооружена карабином и старенькой берданкой.

Лена обняла старушку:

— Елена Васильевна, вы-то как здесь оказались?

— Все твой паршивец. — Она осуждающе посмотрела на мальчишку. — Пригнал ко мне на лошади с Рогдаем на руках, дескать, спасайте, Елена Васильевна, а о том, что в поселке творится, ни гугу. Пришлось пригрозить, что в ледник его посажу, тогда только и рассказал…

— Но здесь же опасно!

Коротницкая остановила Лену движением руки:

— Конечно, опасно, если в избе останемся, надо в лес уходить и оттуда устроить этим мерзавцам красивую жизнь. Сколько их всего, ребята?

— Человек пять-шесть, — ответил Филипп.

— Тем более нам не резон от них по кустам прятаться, или кто-то разучился здесь стрелять? — Елена Васильевна с улыбкой оглядела славное воинство. — У нас есть даже собственная сестра милосердия.

Лена с изумлением глядела на старушку. Та вновь оказалась в привычной для нее стихии, когда нужно моментально принимать решения, брать на себя ответственность за жизнь других людей. Близость опасности преобразила Коротницкую. Она будто помолодела лет на двадцать, глаза сверкали, а щеки покрыл легкий румянец.

По окнам ударила короткая очередь.

— Заждались вас на рандеву, Елена Максимовна, — скривился метеоролог. — Пора смываться, пока они нас всех вместе не накрыли.

— Я не могу, уходите без меня, — воспротивился радист, — с минуты на минуту поселок будет вызывать…

Но новая автоматная очередь, пройдясь над их головами, вдребезги разнесла панель приемника, тем самым прекратив все споры. На какое-то мгновение они замерли в растерянности. И только Коротницкая не потеряла присутствия духа.

— Уходим, быстро! — И первая шмыгнула в густые кусты черемухи, обрамляющие небольшой огород.

Вслед беглецам ударила запоздалая очередь, но отступившие обошлись без потерь, если не считать Екатерины, где-то обронившей шлепанец. Зажав в руках берданку, она первая заметила на крыльце медпункта бандита. Пригнувшись, он проскочил через двор.

Женщина растерянно приподнялась из-за камня:

— Е-мое, там же у меня молоко осталось!

В стремительном броске Филипп сбил ее с ног:

— Ложись, дура!

В ту же минуту строчка автоматных выстрелов прошила сушняк, откалывая щепки и выбивая искры из близлежащих камней. Екатерина ошарашенно вертела головой. Радист, взглянув на ее побледневшее лицо, хихикнул:

— Прокисло твое молоко. Катя!

Метеоролог сердито глянул на него и обратился к Елене Васильевне:

— Что будем делать дальше?

Мужчины признали ее главенство безоговорочно.

Старушка оглядела свое войско:

— Прежде всего нам нужно отправить в Привольный Елену Максимовну и мальчика. Мы не знаем, что там решили и как скоро придут на помощь. Значит, нужно выбираться на тракт, останавливать машину и всеми правдами-не правдами добираться до поселка. Наши должны вернуться к вечеру, но до этого многое может случиться, а мы остаемся здесь и не должны допустить, чтобы негодяи уничтожили биостанцию. Поэтому приказываю рассредоточиться и встретить бандитов с полной серьезностью.