«Погуглив» номер бирмингемского отделения Би-би-си, Джексон связался с приемной и попросил, чтобы его соединили с отделом новостей. Первую жертву Неона обнаружили в квартале, примыкающем к их зданию, так что было вполне логично дать свое первое и единственное интервью съемочной группе именно этой телекомпании.

– Джек Эндрю, редактор отдела новостей, – послышался в ответ голос в трубке. Судя по отрывистому тону, дел у телевизионщика было невпроворот.

Едва только Джексон назвался, как настроение моментально переменилось. Эндрю был готов встретиться прямо сейчас, в любое время, в любом месте, где угодно. Мэтт был уверен, что, если как следует поднажать, тот предложил бы ему денег. Наконец Эндрю выдохся. Очень тихо и спокойно Джексон объяснил, когда хочет дать интервью и под каким углом, в каком направлении, как ему хотелось бы, должна идти беседа. Он ожидал возражений, пересыпанных медийным жаргоном вроде «креативный подход» и «целостность восприятия», но Эндрю лишь спросил, не смог бы Джексон прибыть за час до выхода в эфир, и сказал, что с нетерпением ждет встречи.

Через пару минут зазвонил мобильник.

– Мик! – удивленно воскликнул Джексон. – Я думал, ты залег на дно.

– В некотором роде. Послушай, не могу долго говорить. Вернули книгу.

На виске у Джексона нетерпеливо запульсировала жилка.

– Ты был прав насчет карандашных пометок. Они очень важны.

– Каким образом?

– Когда музыканты записывают партитуру, то сначала пишут карандашом, чтобы потом обвести набело. Окончательный вариант часто пишется тонким фломастером, и, понятно, карандашные пометки стираются. Смысл в том, чтобы тот был без всяких помарок, а нотные знаки располагались как можно более плотно. – Карнс примолк. – Алло? Что-то ты сегодня неразговорчивый…

Всё один к одному, понял Джексон. Поделившись с Карнсом последними сведениями, он спросил, готов ли тот поработать ногами, связываясь со звукозаписывающими студиями, общаясь с музыкантами и капая на мозг Уэйну Гарднеру.

– Мне тут прикомандировали пару салаг. Детективов-констеблей Тонкс и Мандера. Могу поставить их на это дело.

– Им можно доверять? Не проболтаются?

– Им обоим еще больше плевать на Броуна, чем нам с тобой. Естественно, это будет идти параллельно с официальным расследованием.

Джексон записал обе фамилии.

– Если б я думал, что Броун что-то по этому поводу предпримет, то с радостью поделился бы информацией.

– Ты правильно понял, что ничего он не предпримет. А можно поинтересоваться, что сам-то думаешь делать?

– Включи завтра вечером новости и узнаешь.

После этого звонка Джексон открыл сайт одной из социальных сетей и проверил, нет ли где-нибудь поблизости Айрис. Согласно координатам, она находилась в Кредли-хит. Что она там делает? С кем общается?

И, словно бы мысли могли трансформироваться в действия, его телефон звякнул, и на экране появился некий зашифрованный текст. Джексон набил ответ, секунду выждал. Отметив время и местоположение, подхватил пальто.

Натянув перчатки, Кевин Джойс вытащил из застекленных витрин оба пистолета.

– Патроны?

Айрис утвердительно буркнула. Дитя инстинкта, она испытывала дурное предчувствие. Пардоу не терпелось, как он сам выражался, «нажать на красную кнопку», чтобы оборвать албанскую связь, – тут-то как раз ничего удивительного. Проблема заключалась в том, что сама она даже близко не была к этому готова. Видно, Пардоу уловил ее неохоту, поскольку сразу же потребовал встречи. «Сразу после закрытия, – сказал он. – В обычном месте».