— Я не… поверила вам, — сказала Кларинда. — Откуда мне было… знать, что она… все выдумала? Она плакала… когда говорила мне… как умоляла вас… упав на колени… упрашивала вас… жениться на ней, а вы… рассмеялись! У нее это прозвучало столь… правдиво… я поверила ей… разумеется… я поверила ей!

— А могу я спросить, что, по ее словам, я сделал? — поинтересовался лорд Мельбурн.

— Она… сказала… что вы с… соблазнили ее, — произнесла Кларинда голосом, едва отличавшимся от шепота.

— И вы поверили ей? Как вы смели думать подобные вещи обо мне? Как вы смели оскорблять меня своим подозрением? Неужели вы полагаете, что у меня нет чести, что я способен совращать девушек, могу навязывать себя женщинам, которые не желают меня? Я — не Киган! Теперь понятно, что вы ненавидели меня, Кларинда, если вы полагали, что я могу опуститься до такого!

— Она… говорила очень… убедительно, — в отчаянии шептала Кларинда. — Сейчас она сказала мне… что всегда считала себя… прирожденной актрисой.

— Вы хотите сказать мне, что мы ссорились, ругались, вы беспрестанно говорили мне грубости только потому, что какая-то скучающая девица с богатым воображением напичкала вас всякой чушью? — язвительно спросил лорд Мельбурн.

— Вы с ней… встретитесь, — ответила Кларинда. — Она сказала мне… что она приедет… на вашу… свадьбу.

— На мою свадьбу? — воскликнул лорд Мельбурн.

— Да. Она… родственница леди Ромейн и останавливалась у… ее светлости… в Лондоне.

Наступила долгая тишина. Кларинда вдруг почувствовала, что настолько сильно стиснула пальцы, что от них отхлынула кровь.

— Позвольте мне перед тем, как мы снова начнем блуждать в дебрях чересчур богатого воображения вашей подруги, хорошенько объяснить вам одну вещь, — сурово заявил лорд Мельбурн. — Я не собираюсь жениться на леди Ромейн Рамси. Пожалуйста, внимательно послушайте, Кларинда, то, что я вам сейчас скажу, чтобы в дальнейшем не было никакой ошибки. Я никогда не делал предложения леди Ромейн и не имею намерения делать этого.

Кларинде показалось, что тиски, сдавливающие ее сердце, ослабли. Мрак, в котором она пребывала с тех пор, как приехала в Пайори, рассеялся под солнечными лучами.

И тут, пока она смотрела в окно, чтобы скрыть от лорда Мельбурна свое лицо, она услышала:

— Но я буду с вами откровенен, Кларинда, и скажу, что я все-таки собираюсь жениться. В действительности, я намереваюсь жениться в самое ближайшее время.

Солнечный свет померк. Невероятно, но средь бела дня комната снова погрузилась во мрак.

«Значит, есть какая-то другая женщина», — подумала Кларинда.

Вот почему он не обращал на нее внимания в Лондоне. Все это время он любил другую женщину.

Женщину, которую она не встречала, женщину, даже о существовании которой не догадывалась.

Теперь она окончательно поняла, почему лорд Мельбурн уделял ей внимание лишь как опекун, почему он не стремился остаться с ней наедине или пригласить ее танцевать. Он любил так же, как любила она, и это конец всему!

Кларинда почувствовала, что ей необходимо выплакать все свое отчаяние; что ей нужно подбежать к нему и попросить еще раз обнять ее, как он делал это в ту ночь, когда вез ее из пещер, или хотя бы подержать ее за руку, как он держал вчера ночью, когда они ехали из Гетрингтон Хауза на Беркли-стрит.

Тогда она сидела, прижавшись к нему, чувствуя его силу и тепло его пальцев, зная, что он был рядом, что он опять спас ее от неописуемого позора, зная наперекор охватившему ее ужасу, что он и снова спасет ее, как спасал раньше.