Она впервые принимала участие в выставке и ожидала, что это будет довольна скромная по размерам и по содержанию экспозиция, но обнаружила, что несколько заблуждалась.
Одна из просторных комнат особняка была превращена в демонстрационный зал. По распоряжению Артура высокие окна занавесили тканью сочного синего цвета, которая составляла разительный контраст с ослепительно белыми стенами. Такой же тканью были застелены витрины, где были выставлены скульптурные миниатюры и изделия ювелирного искусства. По сторонам сводчатого прохода возвышались громадные подсвечники.
Постепенно зал стал заполняться гостями. Это в основной массе были студенты, которые выставляли свои работы, их друзья и родственники, но также знатоки искусства и меценаты, которые присматривались и приценивались к будущим талантам, и которых удалось заманить сюда ценой немыслимых усилий Артура. Видно, умение уговаривать людей было у братьев Робертс в крови.
Картины и скульптуры были сгруппированы по стилям, и было заметно, что проведена большая подготовительная работа по организации выставочного пространства. С того места, где Ребекка стояла сейчас, ей хорошо были видны масштабные работы Пита Вивмана, их однокурсника, выполненные в абстрактной манере и написанные яркими броскими мазками. Незнакомые люди, окружающие ее, комментировали выставленные работы и делали критические замечания.
У Ребекки сосало под ложечкой, но об этом никто не догадывался. С ее губ не сходила непринужденная улыбка, руки не тряслись, ладони оставались сухими и холодными. Она прекрасно держалась...
Но как только к ней подошел Артур, Ребекка судорожно схватила его за руку:
– У меня поджилки трясутся от страха. В толпе я сама не своя. Не отходи от меня, пожалуйста.
– Глотни шампанского и забудь про толпу. – Артур взял с подноса проходившего мимо официанта фужер и подал ей. – За твой успех. Твоя робость меня умиляет, Ребекка, и я преклоняюсь перед твоим умением скрывать ее под маской невозмутимости.
– Я ни за что не подойду к своим работам. Как представлю себе, что все эти люди стоят перед моими миниатюрами и хватаются за животы от смеха, так мне плохо становится.
– Мал золотник, да дорог, – утешительно прошептал Артур. – Не нервничай так.
– Ты, по крайней мере, хоть выглядишь как художник.
– Ты имеешь в виду – изможденный и перепачканный красками?
– Вовсе нет, сосредоточенный на своем внутреннем мире красавец.
– У тебя тоже свой собственный стиль, – сказал Артур с сомнением в голосе, оглядывая ее с ног до головы. – Перестань принижать себя. Ты точно сошла с полотен, висящих за тобой.
– Хорош комплимент! Ведь за нами экспозиция абстрактной живописи!
Мимо опять прошел официант с подносом, на котором стояли бокалы с белым вином. Хотя Ребекка никогда особо его не любила, сейчас она протянула руку и взяла бокал, который осушила в два глотка. Вот теперь я поняла в чем прелесть алкоголя, подумала девушка. Она уже не так боялась предстать перед глазами десяти-двадцати знатоков, скептически ухмыляющихся и цедивших сквозь зубы критические замечания. Но даже самой себе Ребекка не признавалась, что страшнее всего ей предстать перед Расселом. Еще немного вина и ей совсем будет наплевать, кто там насмехается над ее работами.
Неожиданно в дверях появился Рассел Робертс, сразу же привлекший всеобщий интерес. Даже в такой толпе его было трудно не заметить. Он был в строгом костюме, как и многие мужчины на выставке, но даже в этой своеобразной униформе темно-серого цвета в тонкую полоску он умудрялся быть в центре внимания. Мало того, она заметила, что многие люди, особенно женщины, тайком наблюдали за ним.
Рассел проходил сквозь толпу, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть без всякого выражения на некоторые полотна, висящие на стенах. |