|
Глава восьмая ПОДВИГ ЧЕТВЕРТЫЙ: КЕРИНЕЙСКИЙ БАРАН Эврисфей поручил Гераклу перебить стимфалийских птиц , - с большим воодушевлением строчил неугомонный Софоклюс. - Птицы за короткое время обратили в безлюдную пустыню окрестности аркадского города Стимфала. Они были на редкость кровожадны и плевались преимущественно горячими сгустками смертоносного железа. Что и говорить, нелегко было Гераклу выполнить новое поручение Эврисфея. Но Геракл не был бы Гераклом, если бы не придумал хитроумный способ решения возникшей проблемы. На рынке у одного подозрительного эфиопа герой приобрел народный эфиопский инструмент под названием тамтам. Ну, это что-то вроде… - Арфы! - догадался правивший колесницей Геракл. - Ну да… - отмахнулся Софоклюс. …что-то вроде бубна, на котором часто играют фавны и прочие бездельники из шумной разношерстной свиты бога Диониса. Взобрался, значит, Геракл на высокий холм рядом с тем лесом, в котором гнездились стимфалийские птицы, и, ударив в тамтам, стал петь ужасно тоскливую песню. - Добавь, что при этом герой вспоминал свой злополучный брачный союз! - посоветовал сын Зевса. Никто в Греции не знал, что стимфалийские птицы обладали очень тонким музыкальным слухом. Геракл всё пел и пел, и вот первая птица, не вынеся такого музыкального издевательства, издохла, упав прямо с толстой дубовой ветки. - А что, у нас в Греции растут разве дубы? - Не только растут, но и совершают героические подвиги, - огрызнулся хронист, не выносивший, когда ему мешали сосредоточиться на работе. Поющий Геракл приободрился и стал даже выплясывать на плоской вершине холма, нелепо дрыгая конечностями и выделывая ножищами воистину неописуемые кренделя и пируэты. Ведь никто в Греции не знал, что стимфалийские птицы высоко ценили красивые брачные танцы своих пернатых сородичей. Геракл всё выделывал свои ужасные кренделя, и вот еще одна птица, не вынеся такого танцевального издевательства… - Хорош врать! - хмуро бросил историку сын Зевса. - Мы уже подъезжаем к Тиринфу. - Но ведь не все птицы еще издохли, а их, извиняюсь, по моему творческому замыслу где-то около тридцати, - сердито проворчал Софоклюс, недовольный тем, что его опять грубо прервали. - Дальше по сюжету после пения и танца Геракл сочинит стихотворение, что послужит причиной мучительной гибели еще одного чудовища. Затем великий герой что-нибудь нарисует, а после… - Напишет исторический трактат, - язвительно добавил Геракл, - и все птицы от ужаса издохнут. Думаю, какой-нибудь пациент Фрейдиуса описал бы мой третий подвиг намного лучше, с большей выдумкой и динамизмом. - Эй! - завопил Софоклюс, когда великий герой вырвал у него из рук свежую дощечку и зашвырнул ее в придорожные кусты. - Какого сатира ты разбрасываешься своим героическим эпосом?! - Мой эпос! - огрызнулся сын Зевса. - Что хочу, то с ним и делаю. Потом перепишешь, и чтобы никаких танцев! Софоклюс послушно кивнул. * * * В тот момент, когда Геракл вместе со своим личным хронистом в очередной (четвертый) раз подъезжал к городу Тиринфу, в другой части Греции, а именно на острове Аргосе произошли прелюбопытнейшие события… - Мой друг, - сказал Зигмундис Фрейдиус, с умилением глядя на сидящего в клетке Херакла, - со вчерашнего дня ты больше ни разу не буянил. |
