Очень мало кто понимал, что судьба в век электроники стала анахронизмом. Равно как и воля случая. Все будущее уже заранее расписано и запрограммировано. Только не звездами, а людьми, которым эти звезды будут принадлежать. Предсказания – игра для неимущих. Уэбб в той или иной степени знал, чем окончится девяносто девять процентов всего происходящего в мире. Всю свою сознательную жизнь он накапливал тайную власть, подобно тому как другие тайно копят деньги.

Не было нужды спрашивать карты о его судьбе, он вершил судьбу сам. Он раскладывал карты исключительно для развлечения – посмотреть, могут ли они угадать, что он собирается делать. И никогда не гадал На себя. Никогда!

Никогда не испытывал такой потребности до…

Его рука замерла над картой, которую он вынул, И зловещая улыбка застыла на лице. Она была тем самым одним процентом – тем самым гребаным одним процентом, не поддающимся контролю с его стороны. Ее нельзя ни купить, ни запугать, ни сломать. Ее вера, чего бы она, черт побери, ни касалась, была слишком сильна. Поэтому и придется от нее избавиться, от этого непорочного чертенка. Иначе он так и просидит над колодой Таро неизвестно сколько времени.

В утреннюю тишину ворвалось громкое щебетание птиц, гнездившихся в кизиловых зарослях. Они напомнили ему О незаконченных делах, которые требовали его внимания. Надо вынуть из ящика скульптуру Генри Мура, кроме того, он оторвался от компьютера, не закончив операцию по проверке законности сделок и истории пары полотен Пеплоу, которые собирался приобрести, воспользовавшись сетью АртНет. Но самым неотложным делом была подготовка к предстоявшей сегодня сделке. Необходимо проверить новое лазерное устройство, которое он установил специально для встречи с Алехандро Кордесом, надо убедиться, что оно Действует безотказно.

Он потянулся к карте, собираясь убрать в колоду, но едва коснулся кончиками пальцев ее глянцевой поверхности, как почувствовал мощное поле, исходившее от нее. Карта словно обожгла его огнем, который мгновенно достиг каждого нервного окончания, опалил горло. Он недобро рассмеялся. Не часто ему выпадает счастье испытать боль.

Он хотел увидеть карту. Черт! Потому-то она была его врагом. Она вынуждает его делать то, что он никогда раньше не делал, в чем не было необходимости.

Все утро его преследовало прелестное белое видение на «Кресте Святого Эндрю». Обнаженная кожа испускала сияние, от которого становилось больно глазам.

Роскошное тело было достойно кисти Рембрандта.

Алые бутоны сосков и черные как смоль завитки волос внизу, живота вызывали желание не меньше, чем чары библейской шлюхи, но у Мэри Фрэнсис они воспринимались как символы непорочности. Да и все остальное тоже. Щеки девушки казались посыпанными звездной пылью. До него не сразу дошло, что это веснушки.

Даже алая царапина на ее Животе казалась Символом чистоты. Уэбб понял, что девушка стала жертвой собственной чувственности. Ее красоту невозможно осквернить. Даже ему это не под силу, ему, который был большим специалистом в подобных делах…

Луч солнца скользнул по стене.

Вошла домоправительница.

– Что тебе, Трсйси?

Кальдерон заметил отражение ее испуганных глаз и строгой блузки в стекле стоявшего на мольберте пейзажа Анселя Адама. Она служила у него уже четыре месяца.

Пришла с отличными рекомендациями от людей, которым он вполне доверял, и до сих пор не совершила ничего, что могло бы вызвать у него подозрение.