— Нет, подождите, вам не туда, — попытался я её остановить, но тщетно, она игнорировала мой оклик и удобно расположилась в кресле. — Подойдите сюда пожалуйста, вам нужно прилечь на манипуляционный стол.

— А зачем мне на манипуляционный стол? — удивилась она, искоса взглянув на меня. — Мне никакие манипуляции не нужны.

— Все воздействия исцеляющей магии на человека мы называем манипуляциями, — медленно и членораздельно произнёс я. — Даже если просто болит колено при нагрузке или стреляет поясница.

— Но, господин лекарь, у меня всего этого нет! — развела руками дама, состряпав удивлённо-обиженное личико.

— Тогда что вас беспокоит? — я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Потом ещё раз. К сложному разговору готов.

— Нехорошо как-то мне в последнее время, — сказала она, скривив ярко накрашенные губы и покачав головой. — Просто нехорошо. Неуютно. И я не знаю, что с этим делать.

— Что-нибудь где-нибудь болит?

— Не-е-ет, что вы! — махнула она рукой. — С этим всё в порядке.

— Может быть тошнит, крутит живот, ноет где-то, схватывает?

— Да нет же, — снова повторила она и покосилась на пустые чашки на столе.

В ресторан что-ли пришла? Обойдётесь. Уже ежу понятно, у какого специалиста она должна лечиться, но мне теперь ещё предстоит эту версию ей как-то доказать. А это в подавляющем большинстве подобных случаев ох как сложно.

— Меня ничего не радует, — решила она продолжить свой рассказ самостоятельно, а я запасся терпением и не перебивал. Время пока позволяет, толпы за дверью нет несмотря на понедельник. Наверно её несчастная, замученная жизнью аура всех отпугивает. — Вот приготовила повариха вкусные пирожные, которые я по жизни очень люблю, а сейчас радости никакой. Были тучи и снег, а хотелось солнышка. Вот сегодня было солнышко, но оно меня ни капельки не обрадовало. И как-то нехорошо, неприятно, словно душу из тебя вытягивают.

Я еле сдержался, чтобы с важным видом страшным голосом не ляпнуть «это порча!». В коридоре послышались голоса, значит пациенты набираются. Понедельник начался с небольшой задержкой. Пора начинать выкручиваться. И наполнить чашку, которую она в десятый раз сверлит взглядом — совсем не тот вариант. Она тогда вообще не уйдёт.

— Мадам, судя по всему вы пришли не к тому лекарю, — начал я. — Я только снимаю боль в суставах и позвоночнике, лечу болезни живота, раны и переломы, но ваше состояние мне изменить не под силу.

— Так вы говорите про живот? — тут же оживилась она. — Всё правильно, живот и тянет, и нехорошо как-то, невесело. В туалет, простите, по большому хожу раз в неделю, есть стала плохо, аппетита нет совсем.

— Так что же вы сразу это не сказали? — вздохнул я. Вот так вот бывает, век живи — век учись. И один хрен рано или поздно произойдёт нечто подобное. — Я же спрашивал.

— Так вы спрашивали про боль, а боли нет. Просто тянет и дискомфорт. И в животе, и на душе. Да ещё слабость какая-то последние две недели. Нехорошо мне, господин лекарь.

— Понял, услышал, — ответил я. — Ложитесь пожалуйста на манипуляционный стол, я буду смотреть, что у вас там в животе.

— А я думала микстурки какие назначите и всё, — сказала она испуганным голосом. — А что там его смотреть этот живот? Он же не болит. Ну тянет, дует, но не болит же.

— Болезни разные могут вызывать похожие жалобы, поэтому перед тем, как назначить «микстурки», сначала надо посмотреть. Ложитесь пожалуйста, там под дверью уже пациенты собираются, скоро роптать будут.

Почему-то сразу понял, что про пациентов в коридоре я зря сказал, как-то не подумал. Самовлюблённых такие факторы очень раздражают.