Чтобы мозг не вскипел, я всё же принял участие в семейном ужине. Даже немного посидел со всеми у камина с чашкой чая в одной руке и черничным пирогом в другой. Потом вернулся в комнату к своему кофе и продолжил писать.

Только начался понедельник, а у меня уже столько планов на сегодня, которые я должен выполнить одновременно. По пути в клинику я думал с которого из них начать. Сегодня после работы я еду в управление полиции, Белорецкий пообещал мне организовать встречу с Андреем. Пожалуй, это сейчас главное, потому что его могут в любой момент этапировать или перевезти в Москву, тогда я его очень долго не увижу. Надежд на амнистию для Боткина я особых не питал, разве что самую малость.

Альберт Венедиктович сказал, что сегодня вечером возможно медальон будет готов, в этом случае он обещал позвонить. То есть этот вопрос пока завис в воздухе и будет решаться по ходу пьесы. Можно с ним и не торопиться если бы не один момент — мне без него очень некомфортно, хоть угроза жизни вроде как миновала.

А ещё надо отвезти свежеиспечённую рукопись методички в типографию. Тираж пока небольшой и Прасковья сказала, что смогут сделать в течение суток. Я очень надеялся, что именно сегодня, в понедельник, Обухов даст мне отмашку начать нести лучик света в тёмное царство. То есть обучать целителей невиданному для них до этого дня лекарскому делу. Хорошо хоть анатомию и другие предметы им не надо преподавать, все учились и имеют диплом целителя. Но вот заживлять раны с помощью магии им только снилось. Кошачья царапина не в счёт.

Возле манипуляционного кабинета пока сидела только одинокая пожилая дама с очень гордой осанкой и не соответствующим возрасту ярким макияжем. Её оценивающий брезгливый взгляд, брошенный на меня, не обещал ничего хорошего. Я заранее знал, что сейчас будет сложный разговор, который ей нужен не столько для решения вопроса с какой-то болячкой, сколько с целью самовозвышения и психоэмоциональной разгрузки. Нередко попадаются такие персонажи и я их нутром чую. Я поздоровался с пациенткой, попросил минуту подождать и вошёл в кабинет.

— Доброе утро, Свет! — сказал я, снимая пальто и доставая халат из шкафа. — Давно мадам здесь сидит? Смотрела на меня подозрительно, хорошо хоть не заставила в очередь встать.

— Доброе утро, Александр Петрович, — сказала Света и вздохнула. — Часов с семи, наверное. Я пришла в четверть восьмого, чтобы подготовить кабинет, инструменты, а она уже тут. Каждые пять минут спрашивает, когда же придёт доктор. Я ей сказала, что у нас рабочий день с восьми, но доктор приходит раньше. Не помогло. Последний раз она заглянула за пару минут до вашего прихода.

— К вам можно? — послышался из-за чуть приоткрытой двери раздраженный голос теряющей терпение пожилой дамы.

— Одну минуточку, мы вас сейчас позовём, — ответил я, всё равно ближе к двери стою.

Из-за двери послышалось невнятное бормотание. Может быть мне показалось, но было вплетено немало непечатных слов. Неожиданно, а казалось такая манерная дама, воспитанная в лучших традициях. Впрочем, кто не использует эти слова? Для интеллигента до мозга костей просто нужен довольно веский повод.

— Проходите пожалуйста! — сказал я, открывая дверь и чуть не вмазал женщине как следует в лоб. — Я вас не ушиб? Хорошо, проходите пожалуйста, располагайтесь.

Мадам гордой походкой прошествовала через весь кабинет и уже собиралась чинно опуститься на кресло в нашей зоне отдыха. Видимо надеялась на длительную задушевную беседу с чаем и плюшками.

— Нет, подождите, вам не туда, — попытался я её остановить, но тщетно, она игнорировала мой оклик и удобно расположилась в кресле.