— Да никакие они не железные, — хмыкнул я и махнул рукой. — Держался, как мог. Просто если начать реагировать, то разговор завёл бы ещё дальше не туда. А так хоть получилось истины добиться.

— Александр Петрович, — прервал наш диалог Корсаков. — Я вам искренне сочувствую и дико извиняюсь, но меня ждут следующие пациенты, начинайте.

— Понял, принял, не отвлекаюсь, — ответил я и положил руку в проекции сигмовидной кишки точно над новообразованием.

Опухоль достаточно плотная, скорее всего хрупкая, возможно кровоточит в просвет кишечника. Об этом она ничего не говорила, но причину сокрытия важной информации мы теперь знаем. Я начал осторожно удалять фрагменты образования, для начала из просвета сигмы, чтобы восстановить большей частью утраченную проходимость. Периодически приходилось останавливаться и заниматься гемостазом. Дуля реально охотно кровила. Я остановился, когда просвет стал достаточно проходим, а удалена была лишь четверть. Пациентка в возрасте, неизвестно, как поведёт себя организм, поэтому пока хватит.

Следующим сложным морально этапом было объяснить ей, почему образование удалено не полностью, как правильно себя вести и зачем надо приходить на повторные процедуры. Когда дамочка вышла из кабинета, мне хотелось закрыться изнутри и больше никого не пускать. Ещё одна такая и мне понадобится мастер души самому. Причём по прямому назначению, а не для «наркоза». Но, надо работать дальше, разгребать очередь, которая успела накопиться. Никто никуда не ушёл, все терпеливо ждали.

Я отправил медсестру за кофе и вкусняшками, а сам позвал следующего. Перекус, как и восстановительная медитация, будет на ходу, для хорошего релакса времени нет. Выпроводив переставшего хромать музыканта, потом наскоро прожевав одно пирожное и запив его кофе, я сказал Свете звать следующего. Работаем, ребята, работаем!

Обед решили сократить по максимуму. Начали позже, закончили раньше. Как говорил один мой знакомый, «махать веслом» пришлось быстро, как майор Пейн. Когда Света уже убирала тарелки, мне позвонил секретарь Обухова.

— Слушаю вас, — сказал я, приготовившись получать важную информацию.

— Александр Петрович, добрый день! — торопливо начал он. — Вам сегодня крайне необходимо попасть на аудиенцию к Степану Митрофановичу в три часа. Всё остальное время у него катастрофически занято, так что постарайтесь не опаздывать. Заранее благодарим за понимание и исполнительность.

Я даже ничего не успел ответить, как положили трубку. Вот же напасть, надо выкручиваться, это я пропустить никак не могу. Чтобы попасть к трём, мне надо выйти из клиники полтретьего, не позже. Позвонил в регистратуру, чтобы больше никого не записывали и начал «пахать» в ускоренном режиме.

Мне очень повезло, что сегодня по закону парных случаев больше не было пациентов подобных той пожилой даме, я справился с задачей, даже вышел на улицу немного раньше запланированного.

В холле возле кабинета главного лекаря «Больницы Всех Скорбящих Радости» сидела небольшая делегация, к которой подходили новые люди, их набрался почти десяток. В душе поселилась тревога, я так надеялся, что сейчас решится важный для меня вопрос, но всё может отмениться из-за какого-нибудь экстренного совещания.

Дверь в приёмную открылась, выглянул секретарь и жестами позвал меня быстрее заходить.

— Произошла небольшая накладка, — сказал он, подтверждая мои опасения. — Но Степан Митрофанович примет сначала вас, потом уже совещание. Хорошо, что вы пришли пораньше, проходите.

— Спасибо, дружище! — сказал я и уже второй раз хлопнул его по плечу, чем вызвал сначала удивление, потом растерянную улыбку.

Обухов мог бы позировать для изготовления памятника даже самому медлительному скульптору, высекающему шедевр из гранитной скалы крестовой отвёрткой.