— Эти дела так быстро не решаются. Если казнить виновных, то очень быстро, а если просят о помиловании, тянут до последнего, пока терпение не лопнет. Я думаю месяц ждать по-любому, это как минимум. Только вот с этим процессом связана одна незадача.

— Какая? — немного напрягся я.

— Меня переводят завтра в Москву, в Бутырскую тюрьму. Насколько я знаю, она предназначена для этапирования, а не для долгосрочного содержания. Значит оттуда я или на каторгу, или на свободу. В последнее я верю очень слабо, на сотую долю процента.

— Значит, мы пока больше не увидимся, — констатировал я печальный факт. — А зачем в Москву? Если уж отправлять по этапу, то и из Питера можно через Тверь и Владимир.

— Ты-то откуда всё это знаешь? — неожиданно расхохотался он.

— Читал где-то, — пожал я плечами. Не скажу же я, что все мои познания ограничиваются песней «Владимирский централ».

— Что-то в учебниках по магии и медитации я такого не встречал, — ехидно улыбнулся он. — Ты что-то не то читаешь.

— Да у отца на столе газета лежала, жёлтенькая такая, там и почерпнул эту бесценную информацию. Так зачем Москва?

— Хотят повторно провести независимое расследование из опасения вмешательства в процесс других сторон. А там ни адвокаты моего отца, ни доброе слово Белорецкого, который после захвата псионика стал разговаривать со мной уже не как с маньяком, не помогут.

— И что, они будут вызывать для дачи показаний всех свидетелей? — хмыкнул я. — Тогда надо целый поезд снарядить, чтобы влезла толпа, стоявшая по периметру ограждения.

— Не нужны им свидетели. Проверят документы, побеседуют со мной, потом отдадут на растерзание мастеру душ, который вытянет информацию о моих запорах в детстве. А дальше уже будут решать. Я уже предчувствую, что они решат, но я сам во всём виноват. Можно тупо сказать, что оказался не в том месте и не в то время, но это ложь. Можно было соскочить, когда всё только начиналось, а потом меня уже крепко взяли на крючок и рыпаться было уже бесполезно. Царевский и Арсеньев тоже в этой куче, потом появился Проскурин, он во всей этой каше занимал наблюдательный пост, в том числе за мной. Хотя, когда всё шло по плану, все они вели себя, как настоящие друзья. Особенно когда устраивались гулянки за мой счёт. Только один Николай иногда пихал мне деньги в карман на выходе из ресторана.

— А в чём суть вообще всего этого предприятия? Баженов то со своими богатствами здесь причём? Ему не хватало что ли?

— Тебе и правда интересно? — спросил он и посмотрел на меня исподлобья.

Я молча кивнул. Не просто же в амулетах дело. Вряд ли князь просто хотел поднять медицину в Питере таким образом. Вера в такой вариант у меня пропала, когда я узнал, что у носителей серебряного амулета появляются способности к боевой магии, а сами маги превращаются в наёмных убийц.

— Это может звучать слишком пафосно, но он хотел захватить мир. Чего ты ржёшь? Это может и преувеличенно, но, что знаю — то знаю. Это очень долгосрочная программа по созданию собственной армии ассасинов, а затем молниеносно захватываются все важные государственные узлы, парализуется связь и дело сделано.

— Хм, — я понурился и покачал головой. Получается октябрьской и других революций здесь не было, а сейчас, прямо у меня под носом, она должна была начаться. — Государственный переворот. Всё ясно. Так это могут остаться другие последователи и ячейки в других крупных городах?

— Скорее всего, — кивнул Андрей. — Но нам с тобой об этом никто не расскажет. Этим уже будет заниматься конрразведка и СГБ, а не полиция.

— Пока не узнаем из новостей, — добавил я. — Или вычурно искажённый вариант из жёлтой прессы.

— Ну это всё ладно, Сань, — он чуть склонился вперёд и стал говорить намного тише.