|
После экспроприации банка в Фонарном переулке Медведь-Соколов был схвачен вместе с ним арестовали большинство его товарищей, спустя несколько дней повесили. А когда Рысс был арестован в Донецке куда бежал из Петербурга (взяли его на экспроприации) он прямо сказал что нанялся в провокаторы самолично и действительно был им но лишь во имя конечного торжества революции. "Я вас ненавижу, пощады от меня не ждите, если даруете жизнь, я во всяком случае вас не пощажу, когда вырвусь на волю". Его повесили, а Трусевич с той поры - неписаным предписанием Столыпина - был отстранен от работы с особо секретной агентурой, первый шаг к отставке, с трудом удержался, задействовав все свои связи, в первую очередь главного мракобеса - министра юстиции Ивана Григорьевича Щегловитова. И вот сейчас вчитываясь в документ о Дзержинском, присланный начальником Варшавской охраны, Максимилиан Иванович споткнулся на "Герасиме" что-то зацепило сначала даже не понял что. А потом когда в шестой уже раз пробегал слово "толстяк" опуская его без внимания вдруг резко поднялся из-за стола стукнул себя ладонью по лбу и прошептал: - Господи да это ж Герасимов с Азефом. Через два дня когда были подняты все агентурные дела по Дзержинскому, директор департамента полиции убедился что "сестрою" Юзефа скорее всего была государственная преступница Розалия Люксембург. Ну держись Герасимов подумал он со сладостным, ликующим злорадством, держись голубь! Отольются тебе мои слезы, ох отольются! И вместо того, чтобы объявить тревогу, - коронный агент империи в опасности близок к провалу, засвечен человеком славившимся среди революционеров разоблачением провокаторов, - Трусевич и пальцем не пошевелил, резолюции на записке Заварзина не поставил, рассеянно сказав адъютанту чтобы документ отправили в архив. После этого попросил одного из своих верных помощников снестись с сотрудником Варшавской охраны полковником Иваненко и, сепаратно от Заварзина, завязать с ним доверительные отношения с целью получения доверительной информации о Дзержинском. ПЕРЕПАД НАСТРОЕНИЙ Вскоре после аудиенции у государя Герасимов вызвал шифрованным письмом Азефа из Италии: тот отдыхал в Сорренто впервые изменив полюбившейся ему Ривьере. "Милый Евгении Филиппович, был бы весьма признателен, найди Вы возможность незамедлительно выехать в Россию, дело касается меня лично. Отслужу сторицей. Искренне Ваш". Азеф письмо сжег, отзвонил своей подруге, жившей наискосок от того отеля, где снимал апартаменты для семьи и отправился в ресторан Дона Джузеппе (лучшая рыба и великолепное вино "Лямбруска" - красно-пузырчатое, нектар, способствует) весь вечер был грустен, совершенно не пьянел, попросил "шартрезу", в ресторане не оказалось будь неладна треклятая европейская заорганизованность в России, с ее бардаком - лучше обязательно что-нибудь неучтенное лишнее забытое заваляется где-нибудь на полках - только поискать Дон Джузеппе отправил экипаж в "Бристоль", привезли бутылку зеленого ликера прошлого века только в три часа ночи распустило, ощутил желание, подругу свою (немочку из Берлина) любил исступленно, уснул обессиленный, пустой: наутро, не заходя в отель к семье, выехал в Рим, а оттуда в Россию. |
