|
(Так бы и отдал ты мне эти документы, сукин сын, подумал Трусевич, дудки, звони отсюда, спрашивай при мне, контроль - всему делу голова.) - Да ведь ко мне только-только поступила информация из Киева, - ответил Трусевич, - обрадовался, из головы выскочило... Ничего, попьем чайку, поговорим о том о сем, а ваши пока поглядят. Звоните. - И Трусевич требовательно подвинул ему телефонную трубку. Герасимов все понял: когда кругом интриги и подсидки, рождается обостренное чувствование происходящего. Взяв трубку, назвал барышне с телефонной станции номер своего адъютанта на Мойке: - Франц Георгиевич, я сейчас на Фонтанке (фамилию Трусевича не назвал, конспирировал постоянно; потом, впрочем, пожалел об этом). Меня интересуют материалы, какие у нас есть по "Роману", двум "Семенам" и "Ульяне". Поняли? Максималист. Отзвоните аппарату семнадцать двадцать два, я здесь. - Возможно ли передавать данные по телефону? - несколько озадаченно спросил адъютант. - Все-таки дело касается... Герасимов поднял глаза на Трусевича: - Мой адъютант интересуется, можно ли такого рода сведения передавать по телефону? - Конечно, нельзя. Пусть подвезет. - А то, что я фамилию интересующего вас лица назвал? - усмехнулся Герасимов - Это как? Ничего? - Все барышни на телефонной станции постоянно проверяются нами, Александр Васильевич. Да и вами, убежден, тоже. Нельзя же всего бояться! В конце концов мы хозяева империи, а не бомбисты. - Франц Георгиевич, - не скрывая улыбки, сказал Герасимов адъютанту, - по телефону передавать нельзя. Если, паче чаяния, найдут, пусть доставят сюда незамедлительно. (Слова "паче чаяния" были паролем, адъютант тем и ценен, что понимает взгляд, интонацию и построение фразы шефа, через полчаса отзвонил в кабинет Трусевича. попросив передать Александру Васильевичу. что в "архивах охраны интересующих его превосходительство документов не обнаружили".) Документы, однако, были. Азеф сообщил что некий Рысс является ближайшим помощником Медведя-Соколова и возглавляет группу прикрытия террора в организации эсеров-максималистов, весьма опасен, участвовал в нескольких актах, сейчас сидит в Киевской тюрьме, ждет смертной казни за ограбление артельщика чьи деньги должны были перейти в фонд партии. Походив по кабинету Трусевич сказал: - Нет, так нет... А жаль. Я полагал, что у вас должно быть что то интересное в сусеках. Коли так, какой смысл посвящать вас в подробности! Однако хочу предупредить чтобы ни одного ареста среди максималистов ваши люди не проводили. Отныне я их беру на себя. Трусевич сказал так поскольку неделю назад Рысс обратился к начальнику Киевской охранки Еремину и предложил свои услуги в освещении максималистов, поставив непременным условием организацию его побега из тюрьмы. |
