|
- План акта намечен? - Разрабатываем. - Когда намерены закончить? - Как скажу вам подробности, - отчего-то рассердился Азеф, - так и узнаете... Вернувшись в номер, Азеф забрался в ванну, долго отмокал в голубой воде (бросил кусок французского ароматного мыла, чтоб пенилось и кожа благоухала), обсуждая ситуацию с самим собой. Как всякий предатель, он постоянно жил в страхе за жизнь после того, как организовал убийство Плеве (с подачи сукина сына Рачковского, именно он намекал, что это угодно Сферам), ждал ареста и петли; когда отдал Герасимову своего ближайшего друга и любимца Боречку Савинкова, боялся, что придушат, как и Гапона, его же питомцы, бомбисты. Он мучительно, постоянно, каждую минуту думал о выходе, не отдавая себе, ясное дело, отчета, что выхода уже не было и быть не могло рано или поздно предательство непременно всплывает наружу, причем особенно вероятно это когда страна взбудоражена, правительственной линии нет царствует сонная бюрократия, лишенная той реальной идеи которая бы могла объединить народ поставив перед ним осуществимые задачи, подкрепленные ясным законодательством, понятным не ста правозаступникам, а самым широчайшим слоям населения "это можно и то - можно, а вот сие - нельзя" Азеф понимал что раз и навсегда отвести подозрение в провокаторстве могло лишь одно цареубийство. При этом он отдавал себе отчет и в том что осуществление акта скорее всего повлечет за собою арест и казнь, которую первым же санкционирует любезный друг Александр Васильевич. Поэтому лежа в голубой мыльной пене, Азеф неторопливо комбинировал выстраивал схемы безжалостно рушил их - и все во имя того чтобы продлить ту блаженную жизнь, которой жил предав - двадцать еще лет назад - идею которой поначалу решил было служить. Знай Азеф про ту шальную мысль что мелькнула в голове Герасимова в кабинете царя, доверься он ему всецело решись в свою очередь на поступок Герасимов, намекнув на вероятие удачи Петру Аркадьевичу, кто знает как бы сложилась дальнейшая судьба России, Европы, трех этих людей, но поскольку все они были разъединены недоверием и страхом, то чуда не произошло все развивалось так как и должно было развиваться в прогнившем колоссе именовавшемся Империей. Тем не менее назавтра после заседания подпольного бюро ЦК Азеф лениво заметил своему адъютанту Карповичу изменившему до неузнаваемости внешность после "легендарного побега" из охранки: - Суша сушей но вы поищите нет ли кого из наших в экипажах кораблей что будут принимать Николая. У меня на это времени нет а вам и карты в руки причем желательно чтоб морячок был не наш а какой-нибудь анархист или на худой конец из летучего отряда, провинциал не связанный с центром. |
