|
Когда ее после этого арестовали, она выдала тех, которые ее освобождали сама ездила с жандармами и указывала квартиры освободивших ее товарищей. Здесь она сидит под вымышленной фамилией, тщательно скрывая свою подлинную фамилию (Островская). Почему она предавала? Кто ее знает? может быть, избивали, а возможно, она действительно сумасшедшая. Теперь она уже несколько дней сидит в коридоре надо мной. Сегодня я обо всем этом уведомил других. Я обязан был это сделать. Возможно, вначале она попытается защищаться, утверждать, что все это ложь. Она, вероятна, будет бороться хотя бы за щепотку доверия. Но заслуженный удел ее - позор, самый тяжелый крест, какой может выпасть на долю человека..." ДРУГ СУПРОТИВ ДРУГА (II) Переписку между Лондоном и Петербургом о предстоящем визите английского короля Эдуарда Седьмого в Россию Герасимов теперь читал в тот же час, как только она выходила из канцелярии министра иностранных дел Извольского. Он ясно понимал, как важен этот визит, - Столыпин не обманул, действительно намечалось сближение с Британией. Из беседы с Петром Аркадьевичем - однажды засиделись до трех утра - сделал вывод, что поворот этот не случаен; инициатором его были люди, опасавшиеся германофильства государыни, ее растущего влияния на августейшего супруга, в критической ситуации дело может кончиться ее регентством, что значило бы окончательное растворение России в германском духе. Оценив происшедший поворот, присмотревшись, не поломает ли государь новый курс Столыпина, полковник сделал надлежащие выводы и переориентировал своего маклера тот теперь играл на бирже с ощутимым успехом, потому что ставил лишь на компании и банки, связанные с английскими интересами. Читая телеграммы, Герасимов потешался над просьбой Эдуарда VII организовать его визит в Петербург так, "чтобы я мог побольше увидеть", знал, что по этому вопросу непременно вызовет Столыпин; вот он, реальный шанс, - окончательно доказать всем и вся, что его, Герасимова, слово в деле политической полиции империи непререкаемо. Петр Аркадьевич действительно его вызвал, ознакомил с шифротелеграммой английского МИДа, копию которой Герасимов прочитал еще вчера; полковник, однако, сделал вид, что изучает документ с видимым интересом; аккуратно спрятав очки в тонкой золотой оправе в серебряный футлярчик, ответил: - Этого делать никак невозможно, Петр Аркадьевич. - Опасаетесь бомбистов? Но они же у вас в кулаке, Азеф бдит. - Вместе с Азефом бдят директор полиции Трусевич, начальник царской охраны Спиридович и министр юстиции Щегловитов, - усмехнулся Герасимов. Если бы только Азеф и я, тогда б хоть на Путиловском заводе можно было принимать монархов. Посмеялся и Столыпин, потом, никак не форсируя давешний разговор по поводу задумки, которая побудит государя не обращать внимания на критику сановников по поводу его, премьера, активности против общины, спросил: - Готовы отстаивать вашу точку зрения перед государем? - Готов, Петр Аркадьевич. |
